Я унес малышку в ванную, надеясь, что теплая вода ей поможет успокоиться, а мои поцелуи залечат тревоги.
Все собратья ушли в кабинет, обсуждать сложившуюся ситуацию, ну а я увильнул, желая остаться с женой.
Я целовал ее соленые щеки, успокаивал ее своими объятьями и старался как можно лучше передать уверенность, что все у нас будет хорошо.
– Ты понимаешь, Риар… –говорила она, продолжая плакать. Ее большущие ресницы давно уже промокли, и она казалась еще более нереальной, чем когда-либо.
Стала безумно страшно, что она может просто исчезнуть, растворившись в своем горе. Я тоже понимал, как важно иметь детей, какое это счастье – держать своего ребенка на руках и видеть, как он растет. Но ее слезы меня выворачивали, оголяя нервы и душу.
– Милая моя, любимая, девочка моя, желанная, – я продолжал целовать ее личико, боясь спуститься ниже, потому как не представлял сейчас, как показать свою страсть, когда ей так плохо.
– Тогда поцелуй меня, если я нужна тебе, – она прошептала мне это уже в губы, а я просто задохнулся от осознания, что меня моя любимая девочка принимает.
Жадно сорвав с нее и себя одежду, я погрузил нас в уже набранную ванну и принялся целовать каждый сантиметр ее кожи. Я целовал везде, даже нырял под воду, чтобы достать губами ее животик, ножки, бедра. Когда она принялась выгибаться, как кошечка, то я просто не удержался и, приподняв ее над водою, взял то, что было так желанно, так долгожданно для меня.
Когда мы смогли успокоиться и хоть немного прийти в себя, на наших губах была соль от уже немного подсохших ее слез. Они уже не рвали ей душу, я это чувствовал, она приняла случившееся и оставила себе надежду, что все еще будет хорошо, только надежда всегда остается с нами.
Она так красива и чувственна, что я никак не мог ею насытится, налюбоваться. Я вновь и вновь погружался в этот небесный танец наших тел и душ. Как она умоляла меня не останавливаться, как я забывался и срывался во все новых и новых экстазах! Мы, обессиленные, переместились в постель, но и там не выдержали и опять набросились друг на друга. Она уже улыбалась мне, а я ей. Когда в очередной раз мы сорвались и я позволил ей оседлать меня, она выпустила свои огненные крылья феникса и замерла, не ожидая такого.
Я смотрел во все глаза, смотрел на свою девочку, на то, как ее такие необычные крылья переливаются множеством язычков пламени.
– О Богиня, как же ты прекрасна! Как же я люблю тебя, моя девочка, моя птичка.
Последние слова я уже шептал, садясь на постели и прижимая жену теснее к себе. Она неосознанно обернула нас своими крылышками, пряча от всего мира.
Я знал, что их жар мне не страшен, как и огонь моего дракона для нее. Мы все связаны навеки, до последнего вздоха.
– Моя, – урчал мой дракон внутри, сильнее сжимая ее, а тело жило своей жизнью и продолжало наливать отдельные его части. Отчего Мари даже ойкнула, не ожидая такого упорства с моей стороны.
Собратья вернулись далеко за полночь, а мы с женой, абсолютно вымотавшиеся, лежали, переплетенные телами, продолжая друг к другу прижиматься.
Наги буквально остолбенели, видя голенькую Мари, а я лишь сильнее уткнулся в ее шейку и прикрыл собою все, что мог.
Братья усмехнулись и укрыли нас одеялом, видимо, ради нагов, это все же было пока слишком. Да я и сам не знаю, как не набросился бы на Мари, увидев ее такую, на исходе своей выдержки.
Глава 56
Марина Шиляева
Проснувшись раньше всех, я какое-то время пыталась понять, где нахожусь, а потом вспомнила все – и завершенную церемонию, и свою истерику, и горячие поцелуи Риара, и свои крылья.
Когда они появились я словно успокоилась, отдала часть себя этому миру, навеки связывая себя с ним. Крылья принесли мне легкость и силу. Хотелось воспарить к небесам, чтобы поздороваться с миром, который меня принял и так тепло согрел.
Риар, как трогательный котенок, свернулся вместе со мной, сграбастав в охапку, и щекотно дыша где-то у меня на шее. Все мужья и наги, неизменно держа меня во сне, сейчас сладко спали. Как выпутаться из всех этих объятий, я просто не представляла, поэтому пришлось будить.
Осторожно поворочавшись в руках у Риара и пошевелив ногами, я разбудила сразу четверых. А с ними вместе проснулись и остальные.
– Доброе утро, – улыбнулась я таким соням.
Меня принялись целовать и тоже желать доброго утра, причем теперь в этой гонке из поцелуев не отставали и наги, которые смотрели на меня такими горящими глазами, что мой сюрприз, скорее всего, уже совсем скоро захочет мне подари́ться.