– Это родовой замок Кении, – черненький уже с интересом разглядывал меня.
А я была после сна, вся помятая и, скорее всего, непрезентабельная. Неловко отстранилась и посмотрела на второго мужчину, который так же, как и черненький, не спускал с меня глаз.
– А где он находится? – я не то чтобы теряла терпение, но все же никак не оставляло беспокойство, что еще с самого пробуждения маленьким червячком поселилось в душе.
– Как где? – растерялся черненький, который представился Аланом.
– В Кении и находится, – помог беленький Денли, теперь уже интенсивнее переглядываясь с черненьким.
– Хорошо, – как учительница, добивающаяся ответа от нерадивого ученика, я попыталась еще раз. – А где находится эта ваша Кения?
– На Расшарде, – тоже как дурочке стал говорить Алан, правда при этом не переставал смотреть на беленького. – А ты думала где?
Я хмыкнула и нервно почесала лоб. Все, что со мной вчера происходило, было очень странно. Но вот то, что сегодня странности не закончились, – это уже начинало беспокоить.
– Я вообще-то думала, что нахожусь в своем городе на Земле, – ляпнула не подумав. – А вот смотря на вас, уже совсем ничего не понимаю.
– На Земле? – задумался Денли, и желваки на его лице заходили от явного переживания. – Что ты помнишь перед тем, как оказалась на той поляне, где мы встретились?
Я помнила все, но вот то, что это помнить нельзя (во всяком случае, врачам в белых халатах лучше об этом не говорить), я тоже хорошо помнила.
– Я шла на вокзал, – стала я скармливать самую обыденную историю, чтобы ни в коем случае обо мне не подумали не пойми что. – Решила пройти через парк, чтобы срезать дорогу. А там, видимо, прорвало газовую трубу, вот я и надышалась этой дрянью.
Я возмущенно посмотрела на своих собеседников, ожидая, что они меня поддержат и скажут: мол, кто же трубы оставляет в таком состоянии? Но они молчали, и лишь их удивленные мордашки выдавали что они меня слушают.
– Ну а потом было что-то странное, и когда я пришла в себя, то оказалась на той поляне. Хотя нет, – я задумчиво побарабанила указательным пальчиком по нижней губе. Она всегда было немного пухлее верхней, и мне нравилось ее трогать. – Я сначала долго шла по тропинке, пытаясь выйти из парка, а потом уже нашла эту поляну. Да, так все и было.
Рассказывать дальше – что я представила их вчера котами, да еще укусила, – не стала, а то вдруг на смех подымут, не хотелось перед ними краснеть. Мне они уж очень понравились, а предстать перед ними шизофреничкой не хотелось. Хотя укус на шее увидела и у второго мужчины, и услужливая память тут же подкинула мне картинки, как я его кусаю и при этом еще и наслаждаюсь. А ведь там, в воспоминаниях, и они меня кусали.
Скорее всего, я становлюсь извращенкой, это все стресс от расставания. Мужчины все еще молчали и задумчиво поглядывали на меня.
– Кто твоя мать, Мари? – первый отмер беленький.
– Екатерина Степановна Шиляева, – тут же выдала я нужную им информацию. – Отец – Борис Анатольевич Шиляев.
Не знаю зачем, но я решила сразу все рассказать, чтобы у них не возникло никакого сомнения в моей адекватности, потому как у меня сомнения уже появлялись.
– А где ты родилась? – тут же спросил меня Алан.
Он продолжал нежно улыбаться и при этом играл мышцами – видимо, все-таки заметили, как долго я пялилась на кубики пресса Денли.
– В селе Черемушки.
– Это такой край? – уточнил Алан.
– Вы что, с луны свалились? – тут уж я не выдержала и засмеялась – значит, не одной мне до сих пор плохо. – Вы еще спросите, с какой я планеты.
– С какой? – тут же включился в игру Денли и тоже стал улыбаться, давая мне вволю высмеяться.
– Ну вы, парни, даете! – давно я так не смеялась. Демонстративно осторожно вытерла набежавшую влагу на глаза. – С вами, конечно, очень весело, но мне правда пора. Может, все же скажете мне адрес? Я сейчас такси вызову.
Увидев свою сумку, одиноко стоявшую на одном из кресел, я вскочила с постели и красивой походкой (ну, я на это надеялась) пошла к креслам. Сумку мою не трогали, все было на местах, как я и складывала, и моя ветровка тоже лежала рядом. И это очень радовало: я не люблю, когда нарушают мои границы, все же личное всегда должно оставаться личным.
Найдя телефон, я включила его и открыла карту, чтобы самой посмотреть, куда меня вчера занесло.
Мужчины так и остались полулежать на постели, настороженно наблюдая за мной. Хотя я и чувствовала общую напряженность, я улыбнулась им и принялась дальше копаться в телефоне. Но интернет почему-то вообще не работал – видимо, нахожусь в глуши, похуже, чем у меня в селе. И это заставило напрячься: все же, как я тут оказалась и что вообще происходило вчера, а главное, для чего они приволокли меня сюда, оставалось загадкой.