Стук в дверь меня отвлек от очередных мыслей о жене. Учитывая то, что она появилась из другого мира, где не было распространено многомужество, она не так остро отреагировала, как мы с братом предполагали. Так что у нас есть все шансы ей вдвоем понравиться.
– Входите, – в руках я все еще держал бумаги, которые вот уже несколько минут как пытался прочитать.
В кабинет вошел мой друг и поверенный Мирон Торвид, он сегодня наравне со всеми барсами замка крутился возле жены и пытался привлечь ее внимание.
– Денли, – он, не прося разрешения, уселся в удобное кресло, справедливо полагая, что я не буду возражать. – Никогда не думал, что отсутствие у тебя хвоста меня так сильно будет радовать.
– Я тоже рад тебя видеть в здравии, друг, – я привстал, и мы обменялись рукопожатиями, он даже пару раз хлопнул меня по плечу, явно не удержавшись. – Как обстоят дела в крае?
Я не видел смысла мусолить тему о моем недавнем состоянии и решил сразу перейти к новостям.
– Не поверишь, но молодой глава справился, – улыбнулся Мирон и, схватив какую-то папку со стола, подсунул ее мне ближе.
Я хоть и не намного по возрасту ушел от брата, но все, и даже мой друг, считали его чуть ли не ребенком. Может, сыграл роль его легкий характер, может, беззаботность, с которой он шел по жизни. Но вот приставка «молодой» звучала на устах у всех.
– Почему же, охотно верю, все же я учил его всему, – брата я любил и, наверное, оберегал, а потом именно он меня спас от самого себя. И кто в итоге неопытный юнец, тут еще нужно подумать.
Но, отогнав в очередной раз грустные мысли, принялся просматривать те документы, что мне подсунул друг.
– Госпожа Эмилья Стенховская и госпожа Юнона Терон подали заявки на ночь с твоим братом, – спокойно отчитывался Мирон.
А я резко вскинул голову, пытаясь понять, как узнали о браке и о том, что жена не подпускает к себе.
– Не волнуйся, эти заявки были сделаны, когда ты метил в горах все подряд.
Я опять фыркнул, не желая обговаривать свои проблемы, тем более теперь, когда они стали совершенно не актуальны.
– Никто пока не знает о вашем браке, барсы в замке надежные и держат рот на замке – ну, ты и сам это знаешь, – он, поднявшись, пошел к столику, где у меня стояли разные напитки, и привычным движением плеснул в два бокала чего покрепче. – Но вот вечно скрывать не получится, да и от глав соседей такое не утаишь.
– Я знаю, – принял я стакан от друга, и горячая жидкость обожгло мое горло, немного притупляя собственный пожар, от незакрепленного брака.
– У них сейчас очень неспокойно. За те полгода, что ты отсутствовал, – не стал друг подробнее напоминать о недавних моих приключениях, – в государстве нагов стало особенно жарко. Они потеряли главную самку, и теперь ее истинные вымирают один за другим.
– У них же есть дети и, если я не ошибаюсь, они все очень сильные маги.
– Да, ты правильно помнишь, но их детям уже больше лет, чем тебе, и их порог взросления уже давно прошел, мать рода и умерла от того, что сыновья стали увядать.
– И ты считаешь, что я должен именно сейчас раскрыть правду о своей девочке? – я даже вскочил от возмущения. Три взрослых, огромных нага, которые сгорают от тоски. И я должен им предоставить свою жену, чтобы они об нее терлись и проверяли свои связи? Да я лучше за хвост себя поймаю! – Нет, Мирон, я не намерен сейчас делиться с ними женою, – мне хотелось опрокинуть этот стол, кинуть об стену кресло, да хоть что-нибудь сделать!
– Денли, успокойся, прошу тебя, – он сидел в кресле и мрачно смотрел в свой бокал.
Когда-то и он был так же импульсивен и горяч – когда-то, когда у него был зверь. А теперь в его жизни ничего не осталось, кроме как помогать мне в управлении нашим краем.
– Я не говорю тебе, что ты что-то кому-то должен, – он отпил горьковатую жидкость и слегка поморщился. Шрам на левой щеке натянул кожу сильнее, и он с печалью потер щеку.
Когда-то ему это украшение подарила самочка из их барсов, она была втрое его старше. А он уже прошел порог взросления и боялся лишиться рассудка, превратившись в обезумевшего зверя. Вот и пошел к ней. Сперва она его использовала как раба, потом даже приняла как наложника, ну а когда зверь ушел, то Мирон тоже решил уйти. От злости она полоснула его трансформированными когтями, а у него уже не было зверя, чтобы защититься или излечиться. Какое-то время она его еще держала, но, устав от его безразличия ко всему, отпустила. А шрам так и остался живым доказательством его согласия жить без зверя.
– Ты просто послушай меня, а потом сам сделаешь выводы, – спокойно продолжил друг. – Я надеюсь, ты не забыл, из-за чего в нашем мире прекратили рождаться девочки, да и рождение мальчиков стало сродни чуду?