Со спины я слышал, как охнула невеста брата, потому как то, что жена оборотней повела себя не по правилам, это ее устраивало. Но вот когда потенциальный (а теперь вряд ли) жених повел себя не менее эксцентрично, а может даже и более, это для нее уже был перебор, наверное, как и для всех в зале. Хотя в этом я был полностью с ними согласен, но меня это так радовало. Отчего я чуть было не засмеялся, гогоча на весь зал, и не похлопал брата по спине в знак одобрения его поступка.
Когда малышка перевела глаза на аквамариновый хвост Шерона, то он, как и старший брат, сразу же перетянул его вперед, раскладывая перед собою, стоило только ей изъявить желание увидеть его полностью.
Свой хвост я сразу же продемонстрировал своей птичке, даже немного покрасовался, чтобы она во всей красе увидела и оценила мою мощь. А что тут скромничать, мы с братьями самые сильные наги, в нас течет сильная кровь, только мы можем утихомиривать звериные сущности своего народа, только рядом с нами они чувствуют себя в безопасности, только рядом им комфортно, и без нашей энергетики уже давно бы все потеряли себя.
Когда наша будущая жена – тут я тоже уже не сомневался – подняла свои красивейшие драгоценные глаза, то на какой-то миг мне показалось, что она испытывает страх. Но я отогнал от себя эту мысль, потому как истинные принадлежат друг другу душою и очень быстро проникают в сердца друг другу, мы одно целое и по-другому просто не может быть.
Брат пытался выкрутиться из той ситуации, в которую загнала нас наша девочка. Он говорил, а она слушала и хлопала своими пушистыми ресничками, на мгновения закрывая от нас свои океаны глаз, в которые хотелось смотреть бесконечно.
Потом что-то говорил оборотень, по-моему, старший, я не слушал, я смотрел на свою ненаглядную. Дальше Шерон говорил самую длинную речь в своей жизни. Я даже уважительно на него скосился.
А потом мир перевернулся, потому что, когда заговорил я, желая все же представиться – видимо, старшие братья вообще мозги потеряли, – она посмотрела на меня. Я говорил, говорил, а она все смотрела и не отводила своих глаз. Я видел, как она тяжело дышит, так и мне трудно, я тоже едва уже сдерживаюсь.
Брат не выдержал и буквально метнулся к ней. Ее мужья неодобрительно посмотрели на него, но ничего не сказали, дали возможность, о которой обещали. Желтый хвост брата незаметно нырнул под платье птички, и, пока он ее отвлекал словами, прошелся по голой ножке.
Его волосы, будучи каштановыми, сейчас принялись окрашиваться в более яркие насыщенные оттенки. Хвост, чешуйка за чешуйкой, стал наполняться золотыми бликами, превращаясь в переливающееся золотое украшение. Хвост извивался, а казалось, что расплавленный золотой металл бушует и перекатывается валами.
Мы с Шероном действовали одновременно. Оттеснили своими хвостами ошарашенных зрелищем мужей малышки – да они и не сопротивлялись, давая возможность и нам проверить Мари на истинность. Мужья Мари, как и вся толпа присутствующих, смотрели на золотое пламя, преображающее старшего брата, и от этого зрелища все пребывали в каком-то трансе.
Приблизившись к Мари с разных сторон, но не трогая ее руками, мы, не сговариваясь, полезли хвостами под ее платье. Это было что-то взрывное, у меня от соприкосновения с ее кожей обдало хвост таким жаром, что, добравшись до груди, я тяжело задышал, мой хвост, как и у братьев, принялся волнами ходить вокруг истинной. А цвет, наполняющий меня и брата, пробирался по всему телу под охи собравшихся.
У меня есть пара! Я хотел ликовать и кричать от радости. Мечтая, как сниму с нее это красивое платье, рвать не буду, не хочу, чтобы она расстраивалась, даже по мелочам. Я накрою ее собою, окутаю хвостом и буду любить до самого рассвета, а потом еще и днем, и следующей ночью.
Но малышка обмякла и стала валиться на пол, мои руки тут же ее подхватили, как и руки братьев. А грозный рык Алана раздался у самого уха.
Он с братом отобрал свою жену из наших подрагивающих рук и тихо, чтобы слышали только мы, прошипел не хуже нага:
– Я же просил не пугать, – даже скрежет зубов послышался.
А потом нашу девочку унесли, мы остались одни, огорошенные, шокированные и не понимающие, что нам теперь делать. Подданные счастливо зааплодировали. Самые близкие принялись окружать и поздравлять. Женщины-нагини даже всплакнули от счастья. А мы все стояли и ждали, что кто-то из оборотней сейчас подойдет и скажет, что наша птичка от счастья упала в обморок, что она нас ждет, а еще лучше – уже любит с первого взгляда, как и мы.