Мари осторожно встала с колен Фарго и под общее гробовое молчание села на согнутый, как колени, хвост старшего нага. Если бы Дашен не был сильной крови, если бы за его плечами не было множество прожитых лет, если бы, по сути, он не был воином, он, наверное, упал бы в обморок. Но сейчас он мужественно держался, стараясь вообще никак не выказывать своего удивления или же счастья. Он не двигался – даже если бы ему на хвост сейчас наступили, он бы все равно остался неподвижен.
– Еще Богиня сказала, – Мари постаралась отвлечь всех от своего поступка, – что наши дети будут иметь не только вашу сильную кровь, но и частичку моего дара. Отчего каждый ребенок станет одним из сильнейших правителей, и именно благодаря им придет гармония в этот мир. Тогда и смогут вернуться души девочек, чтобы уже возродиться в этом мире.
– Только наши дети? – тут же уточнил прищурившийся Фарго. – Или четверых народов?
– Четверых, – опять пискнула Мари и теперь уже неосознанно прислонилась к груди Дашена, чтобы спрятаться в его объятиях.
Я, усмехнувшись, поднял висевшую руку нага и осторожно положил ее на плечи жены. Он боялся дышать, но все понял и уже сам второй рукой прикрыл Мари ото всех.
– Мари, – пропел Денли, шипя не хуже змеи. – А есть что-то, что ты так до сих пор и не рассказала нам? Мелочь какая-нибудь.
Она осторожно взглянула на мужа и уже виновато дополнила:
– Ну эти дети – они родятся только тогда, когда в нашей семье объединится вся сильная кровь этого мира.
– Какая мелочь, – усмехнулся Алан, смотря на шокированного брата.
– Я так и думал! – хлопнул в ладоши Фарго. – Зря вы отпустили от себя Сульгенэля. Вот так и знал, что этого ушастого нужно держать при себе!
– Пора готовиться к сборам? – спросил улыбающийся Махит.
– К каким? – иногда совершенно непонятливая наша жена с интересом посмотрела на завозившихся мужчин.
– К эльфу в гости поедем, – засмеялся я. – Встряхнем их скучно-правильное общество!
Глава 47
Дашен Гасаш, желтый наг
Я сидел на полу с моей Мари и не верил в это счастье: она не только дала к себе прикоснуться, но еще и сама обняла меня.
Внутри я просто дрожал, так хотелось завернуть ее в свои кольца, чтобы обезопасить от любых угроз. Самое безопасное место – это именно внутри объятий нага, там всегда тепло и надежно. Все инстинкты кричали окутать любимую, но я держался, контролируя свои движения.
Братья вообще ликовали, наслаждаясь видом хрупкой истинной на моем таком огромном хвосте. Когда мужчины принялись разбредаться, чтобы отдать всевозможные распоряжения, я все продолжал сидеть с малышкой, любуясь ею.
Замок сегодня не уснет, потому как драконы не так часто выбираются из своих владений, а тут еще вместе с делегациями барсов и нагов. Мне, конечно, тоже нужно было идти и отдавать распоряжения. Но довольные братья, маякнув мне, быстро скрылись из гостиной, давая мне возможность дольше побыть с Мари.
– Ты не сильно на меня сердишься? – она подняла свою головку и смотрела прямо мне в глаза.
– Разве мне есть на что сердиться, душа моя? – я просто пел от счастья, захлебываясь собственным стуком сердца.
– Ну, я все же некрасиво отнеслась к вам, вы такие же существа этого мира, как и барсы, и драконы, и эльфы. Но испугалась я именно вас, – ей действительно было стыдно, но она пыталась разговаривать, сидела у меня на хвосте, так что я бы все смертные грехи мира только уже за это одно простил. А в том, за что она извинялась, вообще не было ее вины.
– Ты не виновата, –осторожно напомнил я ей, очень медленно поднес руку к ее лицу и едва заметными касаниями провел дрожащими пальцами по щеке.
Как я долго мечтал о такой малости, смотря на ее улыбку, на то, как появляются на щечках едва заметные ямочки, просто мечтал когда-нибудь вот так провести по этой бархатной коже. Насладиться ощущением близости ее теплоты.
Она не отстранилась и даже несмело улыбнулась.
– Ты не шевелись, хорошо? – попросила она с загоревшимся огоньком в глазах.
– Что угодно, – едва смог я выдохнуть.
А она тоже подняла свою руку и, как минутою раньше я, так же прикоснулась к моему лицу, только ее действия пошли дальше, и она, ведя пальчиком от кончика носа, стала подыматься ко лбу, чтобы зарыться рукою в мои волосы. Мне до боли захотелось повторить ее действия, но я пообещал не двигаться и поэтому сидел не шевелясь.