Передо мной склонились в уважительном поклоне и Сенат, и Раур, и Лирин с Кераном, но я не решилась подойти, потому как не хотела давать парням ложных надежд.
Мои дорогие Уистли и Мирон отбыли сразу же, как только я нашлась, управлять краем и замком, пока его хозяева будут гостить у драконов. А других барсов я хоть и хорошо знала, но так не привязалась, потому лишь весело улыбалась на очередное махание рук или же склонение головы от драконов, нагов или эльфов.
Эльфы мне вообще все казались одинаковыми, все как бревна спокойные и надменные. Смогу ли я подружиться с их королем, для меня была больная тема, хоть мужья и уверяли, что это дело уже решенное и по-другому, как влюбиться друг в друга, просто не может быть.
И вот наступил тот момент, когда замок отворил свои тяжелые ворота, и на огромный подъемный мост ступили первые из нашего яркого шествия.
Крики разных существ, визг погоняемых животных, бряцанье амуниции и оружия, гомон… Это было невероятное шествие. Все народы подняли свои штандарты и стройными рядами двинулись по красивым просторам Аргонии.
Повсюду виднелись маленькие и большие холмы, а за ними острые, черные, как и сам замок, горы, покрытые шапками белого, искрящегося на солнце снега. Шум теплого ветерка, проносившегося по кронам близко растущих к дороге деревьев, напоминал мне дом, то село, где я выросла, и неожиданная тоска сковала душу.
– Что случилось, маленькая? – ко мне тут же приблизился на своем верблюдоящерном животном Белир.
Мы ехали в середине колонны, и меня без конца сопровождал кто-нибудь из мужей, потому как другие носились вдоль рядов и отдавали распоряжения. Вообще это было красивое зрелище, наблюдение за такой процессией просто захватывало дух.
Я почему-то подумала, что если бы в этом мире было много детей, а не редкие случаи рождения мальчиков, которых прятали и хранили как зеницу ока, то малышня могла бы выстраиваться вдоль дороги, чтобы просто поглазеть на такое событие, как соединение всех четырех народов.
– Все в порядке, Белир, – я улыбнулась мужу, чтобы он не волновался. – Просто о доме вспомнила. Я тоже жила в сказочном месте, когда была еще ребенком, и сейчас эта природа напомнила мне о детстве – как я лазила по вот таким деревьям и, забравшись на самую макушку, устроившись между листвой и небом, шаталась на ветру, представляя себя листком.
– Ты лазила по деревьям? – удивился Белир. – А если бы ты упала, а если бы разбилась? Почему родители не запретили?
Его действительно искренне удивило мое детство, но у меня ничего, кроме смеха, не вызвало его беспокойство.
– Белир! – я вытерла набежавшую слезинку с глаза. – Ну как ты не понимаешь, разве можно ребенку что-то запретить? Да он нарочно пойдет и будет еще больше это делать. А у нас в деревнях вообще дети предоставлены сами себе, главное, чтобы были сыты. Это единственное, о чем думают родители.
– А образование? – совсем не понял меня такой спокойный, умный и рассудительный синий дракон.
– Образование, – тяжело вздохнула я. – Конечно, и об этом думают, но не все. У многих просто нет денег, чтобы их чадо могло себе позволить учиться. А тем детям, которые вопреки всему этого хотят, приходится очень много учиться и стараться, чтобы они смогли поступить на бюджет.
– Бюджет? – удивился муж.
– Ну да, это такие места в университетах, где бесплатно можно учиться, и тебе еще при этом стипендию платят.
– Стипендию? – еще больше удивился Белир.
– Это так называются деньги, которые получает студент, то есть обучающийся, и может тратить на свое усмотрение.
– О! У вас богатые обучающиеся, – он уважительно посмотрел на меня.
– Ну да, – усмехнулась я, решив не объяснять, что тех денег, что получает студент, ни на что не хватает.
– А ты училась? – тут же полюбопытствовал он.
Я внимательно посмотрела на Белира, который уже так тесно пролез в мою душу и сердце, но на самом деле оставался еще совершенно незнакомым, как и многие мои мужчины.
Когда мужья сказали, что у Фениксов продолжительность жизни не меньше, чем у драконов, как и сохранение молодости, я в душе просто выдохнула. Хоть и неосознанно, но все же червячок страха меня подъедал, ведь мужчинам многим уже далеко за семь сотен лет, а они все юные парнишки, и что было бы, если бы я уже лет через тридцать принялась стареть.