— Я простила, если тебе это хочется знать. Себя — нет. Не знаю, на что надеялась, когда убеждала себя, что между нами могут быть серьёзные отношения. Я же видела, какой ты, — вновь улыбаюсь, словно говорю приятные для обоих вещи, — а люди не меняются, основная натура никуда не девается. Как и старая любовь. Она навсегда остаётся первой, самой желанной.
— Что такое любовь, я понял только с тобой.
— Да, да, я тоже на это надеялась. Герман, приятно было с тобой поговорить, но мне пора. Всего тебе доброго.
— Варя, — берёт за руку.
Выдёргиваю уже без улыбки. Нужно убегать, потому что мне вновь очень хочется верить его словам. Герман говорил, что ведёт себя с Ритой естественно, чтобы она не думала, что хочет показать не исчезнувшую боль и обиду, которых нет. Я усвоила этот урок. Так же буду относиться к Герману: спокойно, нейтрально, без уничтожающих взглядов и задирания носа.
Мне больно до тошноты. Опять… Подкрадывается мысль, что не стресс виновен в моём всё чаще повторяющемся странном самочувствии и задержки месячных. От этих мыслей ощущаю слабость в ногах, тяжесть в душе, страх перед будущим. В тот день Никита сказал: самое страшное уже случилось. Надеюсь, друг, что ты и в этом окажешься провидцем. Иначе буду мечтать, что лучше бы тот день повторился вместо сюрприза, о котором подозреваю.
На выходе оборачиваюсь. Герман, Герман, как же ты мог? Как допустил? Подозреваю, что ты сломал мне жизнь.
Герман стоит ко мне спиной у фотки с восходящим солнцем. Вряд ли я там узнаваема, на спине не написано, что это сделано в сложный момент моей жизни. Для меня фотография является чёрным памятником на могиле наших отношений, осталось только выбить дату смерти. Красиво — да, а смысл, который я придаю сюжету, останется со мной: телесная бездна с обнажёнными нервами на фоне зарождающегося дня — с этим теперь жить.
В дверях сталкиваюсь с Ритой. Делает вид, что меня не знает.
— Гера, я тебя обыскалась. Чем ты увлёкся? — пытается взять его под руку, он предупреждающе косится на неё, она отступает, но продолжает: — Неплохо. Где Никита такую отыскал? Мог бы пригласить меня, я бы потягалась с этой фигурой, тут не всё идеально. И похоже на фотошоп. В жизни таких не бывает, о присутствующих не говорю, — типа шутит Рита.
— Бывает, — Герман словно не Рите отвечает, а подтверждает свои мысли.
Я быстро скрываюсь, пока он не повернулся.
Возвращаюсь к своим мыслям. Не могу себя заставить купить тест, отсрочка даёт надежду, что не всё так плохо. Явных признаков нет, тошнота не особо беспокоит, задержку списываю на стресс. Три недели бурных встреч, это уже после месячных. Неделя с пятничным финалом, неделя нынешних неотношений. Мы же всегда предохранялись? Не помню. Иногда он изливался на меня.
Лезу в интернет. Оказывается, при определённых обстоятельствах можно залететь и от капельки, которая выделяется у мужчины до акта в виде смазки. У нас их было достаточно. Интересуюсь, на каком сроке тест показывает две полоски, если таковые наклёвываются. Семь — десять дней. Как ни крути, я уже шагнула за эти сроки.
Постоянно думаю об этом, моё настроение не остаётся незамеченным.
— До сих пор страдаешь? — спрашивает Вика.
— По одному щелчку пальцев забыться не получается.
— Навязались на нашу голову, — сокрушается она. — Это я и о себе в прошлом.
Только Вика не знает, что сейчас у меня на уме совсем не Герман.
Считается, что мужчины обычно хотят сына. А я, назло ему, в случае чего, буду мечтать о девочке. Тёмные волнистые волосы и голубые глаза… Ага, нарисовала портрет Германа! Очень вовремя! И вот это «в случае чего» вновь морозом пробегает по коже.
Глава 8 ВАРЯ
Варя
Две полоски…
Я знала, что так и будет, но именно сейчас в груди холодеет. Это уже точно. И сейчас главный страх, как сказать родителям. Дальше будем принимать решение втроём. Не повесят же они меня, но как произнести первые слова? И что отвечать на вопрос: хочу ли я этого ребёнка? Не должна хотеть, но до конца не понимаю, во что теперь превратится моя жизнь.
Выхожу из аудитории, нарываюсь на взгляд Германа. Две девицы рядом с ним смеются, что-то увлечено рассказывают.
— Так что, гульнём, — удаётся услышать от одной, прежде чем сворачиваю в боковой коридор.
— Иван Сергеевич у себя? — спрашиваю секретаря.
Кивает.
— Привет, пап. Ты скоро домой?
— Смотря что для тебя означает скоро.