***
— Это только говорят: длительные зимние выходные, — бурчит бабушка, — мигом пролетели. Вы, мои бедные, и не наотдыхались.
— Я бы дольше не выдержала, — смеётся мама, — бока отлежала, голова отупела, теперь ещё придётся и с ленью бороться, потому что безделье расхолаживает.
Мы с ней все дни провели у бабушки, папе иногда приходилось уезжать по делам. Но и у него всё-таки получилось отоспаться, так что, сейчас кивает с улыбкой, подтверждая слова мамы.
— Иван, ты же начальник, не мог без Вари уладить её дела? Девочке ехать с вами, потом опять тащиться сюда, пусть бы уже оставалась насовсем.
— А я не злоупотребляю своим начальством, — разводит руками папа. — Да, вот такой. Ну, если только иногда по просьбе той, кому не могу отказать, — косится на меня. — А скоро и вовсе будет из меня верёвки вить, так что, мама, не переживайте, примчу её сюда при первой возможности, — вздыхает.
— Не переживайте, — машет бабушка на его вздохи, — мы справимся. Мне такая радость, о которой и не чаяла. Столько времени рядом с внучкой! А за здоровье вовсе не думайте, прекрасно знаете нашу Валентиновну, любого городского врача за пояс заткнёт. Даже если б не эта ситуация, я бы всё равно настаивала, чтобы Варю хоть иногда возили на приём к ней. Ну, езжайте. Сегодня морозец умеренный, видимость на дорогах хорошая, так и сказали в прогнозе, да я и сама не слепая.
Глава 15 ВАРЯ
Варя
Первый учебный день в университете после каникул и мой последний в этом ВУЗе. Пришла поставить ещё одну подпись на документах. Не думала, что будет так горько. Не видеть Германа легко, когда знаешь, что завтра вновь промелькнёт, а я вспомню, что ненавижу его. Но больше не будет подпитки в виде созерцания его романов и развесёлой жизни. Обманываю себя, что безнадёжен, хотя вижу: он через силу изображает бурную деятельность в личной жизни. Живёт в придуманном мире, ему там неуютно, но погряз, выбраться не может. Или не хочет? Выдумываю разные ситуации, словно хочу обелить его.
И ещё кажется: сейчас Герман находится под моим контролем. Стоит сказать: остановись и протянуть руку, всё изменится. Но теперь поздно, не узнаю, насколько мои мысли близки к действительности. Не знаю, куда они повернут, когда останусь одна. Я буду терзаться неизвестностью. Я буду тосковать и… По-прежнему любить его.
С этими мыслями не спеша спускаюсь по лестнице. Уже почти все разошлись, после занятий разбегаются быстро. Со стороны коридора слышен весёлый смех, в холл выруливают Герман и веселящаяся девушка из его группы. Никак не пойму, почему рядом с ним всегда хохочут? Заглядывают в лицо и веселятся, вечно рассказывают что-то смешное. Чтобы на контрасте урвать ситуацию? Вечно хмурое и недовольное лицо Германа плюс хохотушка, делим надвое — и жить можно, среда обитания в норме.
Замедляюсь, останавливаюсь, но парочка меня замечает. Против обыкновения, не отрываясь, смотрю на Германа. Налюбуюсь напоследок, завтра уже не нужно будет ругать себя за это и прятать от него глаза.
Герман останавливается, не веряще смотрит на меня.
— Идём, — тянет его за руку очередная любимая.
— Иди, подожди на улице. Иди, я сказал.
— Только не долго, очень жду.
Смотрим друг на друга, одновременно начинаем приближаться. Останавливаюсь на ступеньке, Герман подходит ближе, оказываемся с ним на одном уровне.
Вглядываюсь в лицо, я его немного забыла, хочу насмотреться. Отложу в памяти длинные ресницы, глаза (они сейчас мягкие), очертания скул, губы, которые никогда не поцелую.
— Что, Варя? — спрашивает дрогнувшим голосом.
— Хочу, наконец, понять, какой ты настоящий.
Герман меняется в лице, оно расслабляется, словно сбрасывает неудобную маску.
— Я настоящий только с тобой. Остальное — подделка. Верни меня себе.
Молчу, еле сдерживаюсь, чтобы не погладить его по лицу. Знаю, какими тогда станут его глаза, от них трудно будет уйти, поэтому не делаю этого.
— Варя, — растягивает так, словно пробует имя на вкус. — У нас всё может быть хорошо. Я это знаю.
Обнимает, стоим, прижавшись друг к другу. Я улыбаюсь: счастливое прощание, красивые слова.
«Это твой папа», — мысленно передаю желаемой доченьке. — Почувствуй его через это касание».
Продолжаю улыбаться, когда Герман отстраняется и смотрит мне в лицо. С надеждой, вопрошающе.