— Варя, — шепчет Никита через некоторое время.- А ты серьёзно говорила по-поводу выставки?
— Очень серьёзно. Кстати, её можно устроить в отремонтированном вами зале. Вы как специально для этого облицевали стены деревом до нужного уровня.
— И ты уверяешь, что разрешение будет?
— Да, у меня блат в определённых кругах, — улыбаюсь. — Скажем так — среди высшего руководства. Со мной выгодно дружить.
— Я подумаю.
— Не претворяйся, уже надумал.
Чувствую, что и Никита тоже улыбается темноте.
Глава 4 ВАРЯ
Варя
— Варя, подъём!
— Спать хочу!
— Спи, но потом не жалей. Больше такой возможности может не представиться.
— Мёртвого уговоришь. Куда смотреть?
Выходим, на улице серо. Только дальний край озера слегка золотится.
— Жаль, здесь нет чаек или других подобных птиц,- вздыхает Никита.- Знаешь, есть такие кадры: на фоне восходящего солнца — тёмная птица. Плагиат, конечно, но я бы повторил. Если бы дерево росло на берегу, я бы его взял по центру на фоне золотого круга. Или…
Он замолкает и смотрит на меня.
— Говори, — чувствую, придумал.
— Ты можешь раздеться? Совсем? Идеальная женская фигура на фоне солнца! Лица видно не будет, снимем со спины.
— Ты серьёзно? Холодно же.
— Варя, это супер задумка! Я сейчас сдохну, если откажешь. Умоляю, ради искусства!- делает вид, что готов упасть на колени.
— И фотку на стену университета?
— Только с твоего согласия! Увидишь, там будут только очертания. Варвара, не томи и не тяни, скоро всплывёт.
— Думаешь, не соглашусь? — хмыкаю. — Да пожалуйста!
Я ли это говорю? Здорово меня вчера по башке стукнуло! Но то, что пробегает хотя бы мысленное смущение, меня бодрит. Значит, крест на моей могиле ставить рано.
- Не смотри,- всё-таки смущаюсь я.
— Раздевайся, пока накинь куртку, чтобы не околела. И думай о том, что я просто художник, а ты натура, в этом ничего нет запретного.
Чувствую, как у него от нетерпения чешутся руки. Понимаю, что это будет здорово, я бы такой сюжет оценила.
Раздеваюсь в стороне, куртка длинная, всё закрывает. Никита ставит меня на точку, всматривается в объектив, передвигает меня, как предмет, хотя мог бы просто сказать: влево на полшага. Мастер! Колдует! Художник творит!
— Как скомандую, куртку бросай подальше в сторону, одну ногу слегка согни в колене, голову приподними, тело расслаблено, руки просто весят. Внимание, сейчас солнышко ещё чуть поднимется. Старт!
Захватывающее зрелище — из озера выплывает светящийся диск. Кажется, что сразу ощущаю тепло, по крайней мере, не зябну.
— Не уходи! — кричит Никита. — Ещё чуть. Я придумал! Я сейчас!
Оборачиваюсь. Куда-то бежит, тащит пенёк, палки. Быстро устанавливает камеру, закрепляя подручным материалом, начинает раздеваться.
— Варвара, сейчас будет супер! Мы вдвоём на фоне солнца, мужчина и женщина!
Очень быстро оголяется, разбрасывая вещи, подлетает ко мне.
— На камере таймер, будет щёлкать сама. Сейчас просто стоим, ты в той же позе.
Прыскаю со смеху.
— Не обращай внимания, — машет рукой Никита. — Эта часть тела всегда так реагирует на человека противоположного пола, в кадр не попадёт, а от холода скоро опадёт. Стоим. Теперь давай руку. Стоим. Голова к голове. Хорошо. Подожди, я посмотрю, что подкорректировать, а ты пока задержи солнце, а то мчится, как бешеное.
Бежит к камере, бухается на колени, быстро просматривает. Чуть приподнимает корпус камеры.
— Давай ещё раз повторим то же самое. Это уже будет по-другому. Раз, два, три. Свободна.
Снова бежит туда, хватает аппарат в руки, делает снимки, пытаясь успеть за солнцем.
— Одевайся, — кричит мне, — а то вся натура отмёрзнет.
— У тебя точно отмёрзнет, — хохочу, косясь на выкрутасы голого Никиты. — Жаль, я телефон не взяла, классное получилось бы видео.
— Много ты понимаешь, я выбираю ракурс и не хочу упустить момент. А ещё фотомодель называется! Впрочем, позже могу специально попозировать. У меня не заржавеет, понимаю нетерпение мастера!
Смеюсь, не могу остановиться, и смех не истеричный, каким был последний, а настоящий, весёлый. Мне действительно смешно. Представляю, что увидели бы люди со стороны! Два голых робота молча стоят у воды, временами делая некое движение, как по команде, и вновь застывают. А потом один из них начинает непонятные пляски с буханием на колени, пригибанием, дёрганными позами. До камеры никому бы не было дела, им бы и в голову не пришло, что смотрят на священный ритуал в исполнении мастера. А рядом, конечно, Маргарита, только не королева, а, по негласному согласию свиты, принцесса.