Этот смех словно рвёт путы, которые сдавливали грудь. Как я думала, начиная любовную историю с Гронским? Знаю, что потом будет плохо, но… Вот сейчас это самое но: становится легко и весело, хотя боль впереди ещё обязательно будет.
Никита уже торопливо одевается, ёжась от холода.
— Жаль, я раньше это не продумал. Вот поэтому и не дотягиваю до уровня маститых. Знаешь, как было бы ещё лучше? Тебе нужно было окунуться в озеро и предстать с мокрыми волосами и каплями воды на теле.
— Прекрати, — смеюсь, — мне и так холодно.
— Или, как Афродита из пены — ты до половины в тумане, выходя из воды.
— А ещё зимой голышом в метель, — подсказываю ему.
— Учти, это ты сама сказала, — можно физически увидеть, как делает зарубку на своей памяти. — Только в соавторы не напрашивайся, я жаден до славы.
— Я буду использовать тебя, как партнёра, вместе окунёмся в снежок.
— Сейчас в конец околею даже от слов. Вот гениальные идеи ты выдавать можешь, а предложить затопить печку перед уходом слабо было? Теперь возвращайся в холодильник. Кстати, можешь побегать для сугрева по бережку, пока я подтоплю.
— Нет, лучше нырну в спальник и засну, пробудиться надеюсь в тропическом раю.
Постепенно согреваюсь, дрова потрескивают, добавляя уюта.
Никита курит у печки. Классный парень! Надёжный! Почему до сих пор одинокий? Для него команда, как семья.
— Никита, — зову потихоньку.
— Я думал, ты задремала.
— У меня к тебе просьба. Не нужно ссориться с ребятами из-за меня. Я хочу отмотать время назад, когда ещё не знала вас. С завтрашнего дня я буду сама по себе, словно пришла в университет, никого не знаю. Оставайтесь своей компанией, как было раньше. Вас же всё устраивало. Хочешь, объясни парням моё решение или пусть считают, что я гордячка, поэтому ворочу от вас нос. Ничего хорошего из нашего общения не вышло. Даже если это выглядит некрасиво, я так решила.
— А как же Герман?
— Он лучше знает, что ему нужно, пусть с этим и живёт.
— И тебе не жаль парня с поляны? Ты же счастливая, окунулась в сказку и знаешь, что она может быть, хоть и заканчивается. А некоторые всю жизнь окунаются только в дерьмо и о жизни судят по нему. И Герман теперь знает, что…
— Не защищай, я всё сказала, теперь будем спать. И ты ложись, сам говорил, что можешь дрыхнуть весь день.
— Я уже есть хочу,- бурчит Никита.
— Приятного аппетита. Только не шурши, а то пойдешь заправляться под своё солнышко.
Никита возится у стола, еле слышно матерится под шелест пакетов. Меня тоже тянет встать и что-нибудь закинуть в рот. Но лень выбираться из тёплого местечка, хотя кажется, что от требования желудка даже подташнивает. Это — фигня, можно пережить, хуже, что вновь наваливаются воспоминания, как с замиранием сердца и счастливой улыбкой нажимаю на кнопку звонка в квартиру Германа.
Глава 5 ВАРЯ
Варя
— Кошмар, — смотрю на себя в зеркало в прихожей дома Никиты.
— Тебе идёт, — подкалывает он. — Особенно неравномерно подкаченные штанины. Хотите фото на память?
— Хорошо, что там не было зеркала. Я же чувствовала себя королевой среди тишины и природы, а птицы, наверное, хихикали, глядя на меня.
— А потом клювы раскрыли от восхищения, видя тебя без… Одним словом, настоящую. Эй, кстати, ты что-то про блат в универе говорила? Он надёжный?
— Самый что ни на есть!
— И кто у нас блат?
— Ректор универа! И, нет, я его не любовница, как ходят слухи, вернее, как судят по себе некоторые люди.
— А ты ему?..
— Дочь. Настоящая, единственная, любимая. То же чувствую к нему и со своей стороны.
— Заливаешь?
— Нет. Только это секрет. Не такой уж, чтобы я сон потеряла, когда всем станет известно, но распространяться не надо.
— Извините, что всё это время я обращался к вам на ты, — смеётся Никита. — Подожди, значит, странный исход с нашей дракой… Ты руку приложила?
— Ты думал, вас простили за красивые глазки? Пришлось убеждать, что у вас не только с этим норма. Только, Никита, это между нами.
— А мы боготворим нашу кураторшу Тамару Бориславовну, за глаза так и называем её адвокатом.
— Это хорошо, она неплохая дама, переживает за вас, как за своих детей. Так что, это заслуженно. Оставайтесь и дальше в прекрасном неведении.
— Спасибо, — искренне говорит, подходит, обнимает сзади, смотрит на меня в зеркале. — И спасибо за эти два дня. Я тоже немного побывал в сказке, у меня же тоже есть свои заморочки, которые мешают жить.