— Дерьмо, про которое ты говорил?
— Да. А когда ты стала смеяться на берегу, искренне, задорно, я вдруг осознал, что бывают моменты, когда можно оттолкнуться от точки невозврата и оставить её позади. Понимал же, какая боль у тебя внутри, а, оказывается, её можно отодвинуть в сторону ради какого-то корявого кусочка жизни. Например, я, ради мечты урвать хороший кадр, забыл про стыд, не думал, в каком виде нахожусь, потому что было за что уцепиться и не обращать внимания на мелочи. Нет, боль, конечно, не мелочь, но побеждаема, если не совсем, то заглушаема тем, что жизнь продолжается. Обещаю хорошенько подумать над этим. Ну, что, будешь переодеваться или оставишь эти вещи себе?
— Мне срочно нужно в душ. Запах, как от кочегара, волосы, словно только из твоего озера. Верните мне моё роскошное платье!
— Варька, это называется вкус к жизни! Возьмём за основу!
Никита привозит меня домой, но останавливается в отдалении. Герман вряд ли дежурит возле дома, но можем столкнуться с Викой, а я не хочу, чтобы кто-то видел наше общение с Никитой. Всё обходится, домой попадаю без ненужных встреч. Но сразу звоню Вике. Я же столько времени игнорировала её звонки и сообщения.
— Ты дома?- спрашиваю после ответа.
— Нет, гуляем с Макаром.
— Позвони, как освободишься.
— Нет, нет, говори, он отошел за кофе, я жду его на лавочке.
— Говорить нечего, я звоню, чтобы сообщить, что уже дома и извиниться за мои грубые разговоры.
— Ерунда, я поняла, что вы поссорились, знаю, как чувствуешь себя в эти моменты. Не думаю, что это ты так разукрасила рожицу Гронскому. Видела его таким?
— Нет.
— Фингал под глазом, губы разбиты, на скуле ссадина. Куда-то вляпался. Что у вас с ним?
— Больше ничего, разбежались,- стараюсь говорить ровно.
— Мне кажется, это ты разбежалась, а он пытается догнать. Был чернее тучи, даже не хмурый, а потерянный. Я его таким никогда не видела, даже когда его Ритка бросила. Это ты из-за неё?
— Из-за него, она не при чём. Ладно, Вика, гуляй, отдыхай.
— Ты же была на даче?
— Да, там, — почти не вру.
— Я так Гронскому и сказала, больше близких у тебя здесь нет.
— Вика, я завтра в универ поеду с папой. Хочешь присоединиться?
— Пока нет, у нас с Макаром другие планы.
— Тогда встретимся там. Пока.
Дома мама долго присматривается ко мне.
— Не пойму, ты осунулась или загорела, то ли тёмная, то ли бледная. У тебя что-то случилось?
Это, мама, ты не видела меня ещё два дня назад!
— Ничего, что нельзя было бы пережить. Была на даче у друзей, таскала дрова, воду из озера, сидели у костра. Вот и загорела, прокоптилась.
Прежде, чем уйти в свою комнату, подхожу к папе.
— Я завтра поеду с тобой.
— Ты же знаешь, я обычно выезжаю намного раньше, чем начинаются занятия.
— Ничего страшного, будет время доучить то, до чего руки не дошли. И заодно поговорим, у меня есть интересное предложение.
— Не дай Бог опять о твоих подзащитных. Честно, больше не вынесу,- отмахивается папа.
— Только об одном, и с самыми лучшими намерениями! Ещё благодарить будешь за поднятие престижа твоего университета. Могу сейчас…
— Уволь. О работе поговорим в рабочее время.
Вздыхаю. Мне опять оставаться со своими мыслями.
Глава 6 ГЕРМАН
Герман
Тёмные очки скрывают фингал. Он довольно основательно занял место под левым глазом, быстро сходить не собирается. Губы тоже знатные, но сделаем вид, что «шрамы мужчин украшают». Ещё и героем буду: Гронский подрался! А я и не собираюсь рассказывать, что не я дрался, а получил за дело, да ещё считаю, что мало.
Какая ерунда — испорченная рожа по сравнению с болью в груди. Я же после двухдневных бесполезных терзаний решил успокоиться, дал себе слово, что мне похрен на прошедшие события. Потому что не захотела выслушать, сразу навешала на меня ярлыки, надпись на них я видел в её глазах.
Я не знаю, что хотел ей рассказать. Ерунда, я лишь дал Рите в рот? Она пришла внезапно и нечаянно задержалась? И всё. Не выставляла свой зад, не лезла в штаны, не теребила мой хер. Если всё это было, выходит, я находился в отключке, пока перечисленное происходило, иначе бы сразу спустил её с лестницы. Не знаю! Не знаю! Просто хотел кричать, что без неё мне будет плохо. Но если Варваре не нужны эти слова, если решила, что падший Герман не достоин принцессы, пусть так и будет. Вернусь к своей привычной жизни, стану таким, каким являюсь в её глазах. Ей легче будет выкинуть меня из своей жизни. Пусть ей будет легче, чтобы никогда больше её глаза не были наполнены той болью, которую не могу забыть.