Приехал, удивился тишине и покою, который мне очень был нужен после основательной встряски. Поболтал с бабулей, решил полной грудью вдохнуть свободы и пошёл бродить туда, где никого не должно было быть — в поле. Расслабился, стал восхищаться: вот она, красота, где всё настоящее, можно идти прямо к горизонту и ни о чём не думать. Нет душных стен надоевших баров, бьющей по голове музыки, тошноты от флирта знакомых и незнакомых баб. Только тут почувствовал, как это надоело, что и пытался вдолбить мне отец. Но я же уже взрослый, лучше него понимаю, как нужно жить, чтобы молодые годы запомнились надолго! Сейчас вот и засомневался, вдыхая ароматы, о которых давно забыл. Или в детстве не предавал им значения, но они запомнились, поэтому так отзываются в душе?
А потом — чудо: настоящая девушка на настоящей природе! Несвойственное мне поведение среди разноцветья, шёпота трав, марева перемещает в другую реальность. Кажется, душа, наконец, получила то, чего ей хотелось. И мой полёт в небо вместе с таинственной незнакомкой, наше единение переплетёнными пальцами, стук сердца от её неумелого поцелуя — и ощущаю себя поэтом, который всё это выдумал. Расстался без сожаления, понимая, что таких сказок не бывает, а если и случаются, я в них существовать не могу. Не принц, не пастушок, а человек, спешивший назад после привычного зова: «Возвращайся, завтра приём, на котором мы должны быть всей семьёй». Желанного зова, привычного!
Уже при выезде из деревни появляется мысль вернуться на ту поляну. Раскручиваю её и так и так, вспоминаю, как обнимались с девчонкой на траве, как от невинных поцелуев меня переполняло счастье и что смог бы уговорить её на действия более тесного продолжения. Видел, что глаза горят, трепещет, ещё бы — такое волшебство, я сам чуть не двинулся. Вот тебе и деревня с босыми ногами! Есть, оказывается, ещё женщины в русских селеньях!
С этими мыслями и душевным теплом я всё дальше отдалялся от неожиданного морока, чтобы через два дня погрузиться в привычную среду.
И вот сейчас воспоминание о том дне возвращается вместе с запахом и фотографией, самой лучшей, не смотря на весь профессионализм Никиты.
— Вау! — восхищается Никита, заглядывая через плечо. — Да ты у нас гений фотографирования! Уделал меня единственным собственноручным снимком! Эй, открой, дай насладиться!
Но я уже выключаю телефон. Это — моё, сокровенное, не хочу никому показывать. Это странно, потому что о существовании этой фотки забыл напрочь.
Глава 7 ГЕРМАН
Глава 7
Герман
— Я смотрю, у вас срабатывает функция «завис», когда видите этих двух? — киваю в сторону ушедших девчонок. — Сестричка подгадила? Не на ту повесила бирку «Не влезай, убьёт»?
— Мне по боку. Погнали, сейчас прозвенит, — уходит от ответа Роман.
Макар утыкается в телефон Никиты, тот всегда готов хоть кому-то показать свои фотонаходки.
— Кстати, — на ходу заявляет Никита, — я предложил новенькой фотосессию. Нужно как-то прокрутить это дело. Фигуру видели? А ноги? Если возьму их снизу, вообще будет бомба!
— А если её просто взять, ещё лучше! Ты это имеешь в виду? — ухмыляюсь в загоревшуюся рожу Никиты.
— А это как получится, — парирует он, — но фотки пока в приоритете. Фоном — луг, длинные ноги, до половины слегка скрыты травой, и руки в свободном полёте, прямо к небу. Аж мороз по коже! Представляете эту красоту?
— А на ней будет что-нибудь из одежды? — продолжаю дразнить его.
Остальные как-то очень внимательно и серьёзно прислушиваются к беседе. Что происходит? Какие летние события так подкосили друзей? Внешне вроде всё, как всегда, а если задуматься…
Взять хотя бы вчерашние посиделки в кафе, когда все трое сорвались с мест и толкались возле другого столика. Не собирался любопытствовать, просто подколол парней, когда вернулись.
— На что клюнули? Золотая рыбка, обещающая сказку?
— Очень интересный экземпляр. Новенькая, — ответил Роман.