Теперь гуляем молча, я верю в то, что сказала и чувствую облегчение.
— Мне пора, — говорю, когда направляемся в сторону моего дома.
— Тогда до завтра. Утром, как обычно.
Поднимаюсь к себе, размышляю: что это было? Какому Роману верить? Решаю: никакому. Относится хорошо — прекрасно! Будет выделываться — досвидос! Я ничем с ним не связана и, как он говорил, ничем не обязана, свободна, а то, что немного несчастна из-за потерянной мечты — пройдёт.
С Германом всё равно придётся сталкиваться, буду делать вид, что знать его не знаю. Интересно, у него что-то осталось в памяти после августовской встречи? Перед его глазами столько девчонок мелькает, что запросто может запутаться и не понять, кто я такая. А если узнает, ему будет стыдно, что летом я видела его слабость быть нормальным. Бегал, смеялся, говорил, что пишет стихи. О чём с такой-то рожей? Страшилки с матами? В этом я уверена, если, вообще, он способен срифмовать хоть что-то.
Довольная тем, что выплеснула на невыносимого Гронского теперь уже личные страшилки, словно он может почувствовать моё отношение к нему, день заканчиваю спокойным сном. Переболела, приняла действительность такой, какая она есть, завтра для меня вновь засияет солнце.
Утром долго не открываю глаза, пытаясь удержать в себе ощущение от сна, в котором некий эльф плёл венок из одуванчиков и любовался, когда опустил его мне на голову. Но при попытке улыбнуться на это романтическое безобразие сразу одёргиваю себя: не бывает в августе одуванчиков! Не бывает эльфов с влюблённым взглядом! Это просто отголоски сказки, не выветрившиеся за короткое время.
***
— Варя, посмотри на себя в зеркало, — смеётся Вика. — Только что веселилась и шутила, а как подъехали к универу, приняла вид холодной королевы. Где взяла такое лицо?
Я не думала, что моё внутреннее изменение будет заметено.
— Правильно, Варя, — поддерживает меня Рома, — должно быть полное сосредоточение на учёбе, глупости оставляем за бортом.
— Откуда такие слова знаешь? — подкалывает его Вика. — Впрочем, вы два сапога пара, на тебе, братик, тоже сегодня не твоё лицо. Друзья тебя не узнАют. А с чего ты вчера не поддержал их компанию? Герман спрашивал про тебя, мы его возле клуба встретили.
— Были важные дела.
Рома улыбается так, что Вика хихикает и толкает меня в бок: видела это?
Она ещё не знает о нашей встрече после того, как ушла домой. Я не реагирую на толчок, мы уже подъезжаем, а моё холодное лицо предназначено для того, который смотрит, как мы выходим из машины, и не отводит глаз. Такое впечатление, что специально приезжает раньше, чтобы не пропустить появление нашей тройки. Иначе почему ему не спится? Ни Никиты, ни Макара ещё нет.
Намериваюсь идти к девчонкам из группы, которые собрались возле входа в здание, но Вика шепчет.
— Давай подойдём к Герману, подождём Ромку, забыла ему что-то сказать. Он быстро, машину поставит и вернётся.
Ага, Ромку, скорее всего, Макара.
— Пойдём, — соглашаюсь, пока у меня боевой настрой.
Вот сейчас и взгляну прямо в лицо, иначе так и буду дёргаться, отворачиваться, сбегать. А мне нечего стыдиться, плевать на него. Даже очки поднимаю вверх, полностью открывая лицо.
— Доброе утро, — говорю вслед за Викой с равнодушным видом.
— Почему ты в одиночестве? — спрашивает Германа Вика.
Она не ждёт ответа, постоянно смотрит на вход и, наконец, замирает. Увидела, кого хотела. И меня увидел тот, кого я не хочу.
Глава 16 ГЕРМАН
Герман
Первый взгляд на её лицо, чтобы равнодушно кивнуть на приветствие — и смещение во времени. На миг, всего лишь на миг! Я так ясно вижу знакомые черты, которые уже давно воспроизвёл в памяти, раз за разом вытаскивая воспоминания. Это вспышка, видение, отчего сердце дёргается так, как никогда раньше.
Но — нет, обман. Она не может быть той самой! Мне не нужно это современное лицо с макияжем, нанесённым уверенной рукой, холодным взглядом, даже слегка презрительным. Отталкивают укороченные волосы другого оттенка, стройная фигура в брендовой шмотке. Таких студенток полный университет, куда ни ткни пальцем — красавица. Да ещё и покладистая, а не эта со своим поведение, словно верит в то, что она действительно принцесса.
Пытаюсь что-то найти в её глазах, потому что к сердцу уже подкрадывается холод: это, всё-таки, она. Потому что нельзя игнорировать запах, который я столько времени искал. Наверное, всего лишь шампунь… Только почему так внимательно смотрит на мою реакцию? Тоже старается увидеть во мне другое, не то, что на моём лице? А я понимаю, как оно кривится от разочарования, даже проскальзывает боль, когда закапываю мечту. Вместо руки, готовой ударить за обман, дёргается веко и, о, ужас, чувствую дёргание в штанах — тело не слышит доводов разума, оно уже узнало ту, которую жаждет столько времени. Ту, которая в преподнесённые семнадцать лет учится аж на втором курсе университета, проводит вечера с парнем из группы, а сейчас не отдёргивает руку, когда к ней прикасается подошедший Роман.