— А кто у нас командиры в этих делах?
— Никита и Макар.
— Круто.
Среди собравшихся, кроме нас с Викой и четвёрки друзей, вижу Костю с Галей, смешную рыжую девчонку с незнакомым парнем скромной наружности, и Полину. Слышала, так её окликает Герман. Стоят рядом, слишком близко, я, например, к Ромке так не прислоняюсь. Словно специально она показывает, что пара. Или он.
— Главное, берём с собой хорошее настроение, — наставляет нас Никита. — Природа сейчас поёт, будем соответствовать, у меня прямо руки чешутся, и камера в нетерпении запечатлеть эту красоту.
— Эй, поэт, харе петь, — обрывает его Макар. — А то забудем соль, как в прошлый раз, завоем.
— Обижаешь, — Никита лезет в свой рюкзачок. — Это вы, бездельники, ждёте, когда вас начнут толкать, а я вчера всю ночь трудился над списками, размышлял, кого больше нагрузить, а кого пожалеть.
Беззлобно переругиваются, подкалывают друг друга, такая сейчас замечательная атмосфера, без напряга и перетягивания одеяла на себя. Мне легко, теплотой в душе отзываются слова Никиты о природе, улыбаюсь, слушаю, как Костя бурчит, что «почерк нехрена не разберёшь, а потом жалуетесь, что соль не взял» и не замечаю, как начинаю смотреть на Германа. Просто, без задней мысли, ни о чём не думая, так получилось под действием непривычного покоя в этой компании. Они с Полиной склонились над списком, но Герман чувствует взгляд, поднимает глаза, не успев поселить в них холод. Синие, тёплые, они встречаются с моими, он всматривается, словно чего-то ждёт, но меня отвлекает Рома, тыкая пальцем в листок.
— Что? — переспрашиваю, переводя взгляд на него.
— Говорю, прямо перед отправлением заедем на рынок и загрузимся, тут подобрано так, что всё можно взять в одном месте прямо на выезде. Никита всегда так компанует для удобства.
— Здорово, — произношу, лишь бы что сказать.
— Эй, туристы, налетай, — пред нами вырастает Макар с подносом, на котором теснятся стаканчики с кофе. — А то не успели перекусить, не дай бог, не доживёте до пикника. И каждому по круассанчику. Вкусы всех не знаю, так что, пардон, жуйте молча.
Рядом с ним стоит рыжая девочка с горкой выпечки.
Со всех сторон слышатся одобрительные возгласы, угощение без стеснения расхватывают, мне стаканчик и круассан вручает Рома.
— Ромчик, котик, а меня угостишь? — слышится рядом.
Белобрысая девица, которая последнее время крутилась возле него, тянется к его руке. Он дёргает плечом, отпихивая её.
— Здесь только для своих.
— Жаль, — она несколько раз окидывает меня взглядом с ног до головы. — Что-то ты давненько не появлялся у меня. Вижу, нашёл замену. Если не удовлетворяет, приезжай, порезвимся.
И проводит ладонью по спине Романа.
Он разворачивается и выплёскивает кофе прямо на неё.
— Когда тебе говорят отъ*бись, значит, иди, куда послали. Не понятно? В следующий раз это полетит в морду,— звучит с угрозой.
— Я тебе патлы повыдираю, — шипит девица мне, брезгливо отряхиваясь и морщась.
Но теперь я окидываю её взглядом, скопированным у неё же и думаю, что сейчас ничем не отличаюсь от парней, ржущих над дерущимися, потому что чувствую удовлетворение.
Сделав ещё глоток, протягиваю стакан Роману.
— Подкрепись, рыцарь.
Рома наклоняется ко мне и шепчет.
— Это то, о чём я тебе недавно говорил. Вот из-за таких мы ведём себя соответственно.
— Слишком много оправдываетесь, сэр, потому что рыльце в пушку. Вон пример перед тобой, — незаметно киваю на Костю.
— У него есть Галя, когда у меня будешь ты, я тоже стану принцем.
— В коллективе не секретничают, — в Ромку летит пустой стаканчик.
— Мы список обсуждаем, — находится он. — Не всем же просто болтать, как вы.
— Так, с вами хорошо, а пары никто не отменял. Нужно быстро отнести тару в мусорку, и по местам, — командует всё тот же Никита.
— Я соберу, — решаю поучаствовать в общем деле. — Вика, ты иди, я догоню.
Забираю подносы, обхожу ребят, они сбрасывают пустые стаканы, я спешу отнести это в кафе. Возвращаюсь, двор почти пустой, в фойе народ разбредается по своим сторонам. Я быстренько поднимаюсь по лестнице, наверху Герман разговаривает с незнакомым парнем. Его взгляд скользит мимо меня, как мимо пустой стенки, моё лицо каменеет, как будто и не было небольшой разрядки в милой компании.
Глава 19 ГЕРМАН
Герман
Полина радуется, что сильнее сжимаю её плечо, понимающе улыбается, принимает на свой счёт. Никто не знает, что творится со мной. И себе не хочу признаваться, отчего нападает волнение, когда иду навстречу друзьям.