Я больше ничего о тебе говорить не буду, потому что есть причина быть необъективным. Поэтому наплюй на мои сомнения, поступай, как будет правильно в твоём понимании. Я сегодня тебе не судья. Никому не судья. Меня побеспокоил прошлый Герман. Он однажды вернулся, оказавшись на летней поляне, вылез из моей шкуры, почувствовал свободу и головокружение от того, как иногда прекрасно быть настоящим. Не ломать себя, а просто жить, распахнуть душу, взлететь, сбросив тянувшие вниз путы, но потом очнуться и вернуться к себе. Ненадолго. А причину тебе, друг Роман, знать не обязательно. Потому что я и себе в ней не хочу признаваться. А уж в том, что на тумбочке возле кровати у меня вновь лежит блокнот и ручка — тсс, никому…
Глава 24 ВАРЯ
Варя
— Вечером собираемся? — спрашивает Роман.
Ловлю на себе быстрый взгляд Германа.
— У нас вечером важное мероприятие. Другое, — со значением произносит Вика.
— Я заеду после официальной части, — настаивает Роман.
— Мы туда идём как раз ради неофициальной, — улыбается Вика. — Пойдём, — тянет меня за руку.
Словно донесли до конкретного человека самое важное, ради этого и подходили.
Обращаю внимание на мрачное лицо Макара, на нём замечаю даже оттенки боли.
— Мне кажется, ты отказом очень обидела именинника, — шепчу Вике. — Можно было сказать помягче, а так ты словно послала его.
— Ты даже не представляешь, как! Давно и очень далеко.
Её слова звучат болезненно.
— Расскажешь? — вдруг спрашиваю. — Просто вижу одно, а ваше поведение говорит о другом. Неоднозначное отношение друг к другу, поэтому интересуюсь.
— Может быть, расскажу. — Вика вроде не отказывает, но произносит это очень равнодушно, чем ещё больше распаляет моё любопытство.
А ещё интересно: идёт ли Полина в клуб? Приглашал ли её Герман?
Вопрос отпадает, когда вижу Полину на студенческом вечере.
После приветственной части, где звучат вдохновлённые напутствия новым студентам на нелёгком пути познания будущей профессии, Полина жмётся к нам с Викой, частенько с надеждой поглядывая на дверь. Мы же весело проводим время в компании верных Димы и Вани.
Не знаю, насколько искренне веселие Вики, но мне действительно спокойно, настроение прекрасное. Не нужно оглядываться, пытаться поймать взгляд Германа, при этом оставаться незамеченной в этом. Не приходится прогонять мурашек, которые пытаются доказать, что не так безразлично реагируют на пронизывающий взгляд, как я.
Они проявляют себя вновь, когда под медленную музыку последнего танца Дима говорит, что обязательно проводит меня домой.
— И мы поговорим, — заявляет шёпотом, — давно собирался.
Вряд ли именно от этого многозначительного заявления мои плечи напрягаются, а затылок начинает гореть. Выхватываю взглядом лицо Полины. Оно озаряется радостью, волнением, глаза устремляются на двери. Поворачиваюсь: все четверо стоят на входе, двое из них буравят взглядами меня и Диму.
— Видишь? — шепчет Вика, чуть отстранившись от Вани. — Да они же в хлам!
В танце как раз поворачиваюсь лицом к двери, вижу движущегося в нашу сторону Романа. Выражение его лица мне не нравится.
— Добрый вечер, Варя, — он игнорирует окружающих и Диму в том числе. — Потанцуем?
— Я уже танцую, — говорю спокойно.
По его виду понятно, что лучше держаться так, хотя хочется одёрнуть его по-хорошему.
— Теперь моя очередь, — тянет за руку.
— Лапы убери, — серьёзно горит Дима и отталкивает его руки.
Для Романа это всего лишь комариный укус, он продолжает считать, что Димы здесь нет.
— Гордая, — смотрит колючим взглядом. — Наша компания не устраивает? Мои приглашения совсем ничего не значат? Или тебя не устраивает моё отношение? Не нравятся терпеливые? Он, что, — кивает на Диму, — действует смелее?
— Не обращай внимания, — тихо говорю Диме, — он пьяный, пусть болтает.
Мы продолжаем танцевать, Роман испепеляет нас взглядом, стоит, засунув руки в карманы.
К нему присоединяется Герман. Надеюсь, что уведёт Романа. Но он так же останавливается рядом и его интересует исключительно наша пара.
— Смотри, — Роман кивает на нас, обращаясь к Герману. — Вон к кому липнет, а мне не разрешает даже прикоснуться.
— Наша Варя любит целоваться с другими, да? — нахально заявляет Герман, и я понимаю, на что он намекает.
Музыка, к счастью, заканчивается. Остановившись, я поворачиваюсь к Герману.
— Очень, — отвечаю на его вопрос, — особенно со всякими придурками, и особенно на природе.