— Гибче нужно быть, дочка, а у тебя все эмоции на лице написаны.
— Да? — теряюсь я.
Разворачиваюсь и ухожу в комнату.
Вот так, оказывается, я открытая книга. Мои эмоции увидел Герман и поэтому нахально хмыкнул: «Почему не отталкиваешь меня?» Неужели и там, во дворе, я должна была держаться неприступной королевой, когда он сам расслабился и был почти моим принцем, только под градусом? Нет, дома я всегда буду собой! Ни под чьим влиянием не буду строить из себя другого человека. В университете тоже не надену маску, моё отношение к Гронскому такое, что и без маски ему достаётся только холод и моё равнодушие. Потому что украл у меня сказку! Порушил мечту! Заставил поверить, что принцев не бывает!
Кручу в руках конспект, пытаюсь читать, но от внутреннего возмущения не могу сосредоточиться, в сотый раз прочитываю начальный абзац, но ни слова в голове не остаётся.
Я не знаю, что меня беспокоит больше. Вспоминаю моменты и отказываюсь признаться себе, что вздрагивала не от его обвинения, а от его губ на моей шее, поцелуев в руку, моего желания прикоснуться к его губам, когда водила пальцами по лицу, думая, что Герман спит.
Отбрасываю конспект, выключаю свет, накрываюсь с головой. Нужно быстрее заснуть, чтобы то, что произошло вечером, показалось сном. Завтра всё будет по-старому. В этом уверена я, и подтвердил Гронский.
Хмурюсь, когда слышу звук входящего сообщения. Неохота шевелиться, мне так уютно лежать, свернувшись клубочком. Наверное, это Вика, договаривается, как будем добираться в универ. Видимо уже известно, что её обожаемый братик не сможет завтра сесть за руль машины.
Дотягиваюсь до телефона.
«Спасибо», — и незнакомый номер.
Сердце подпрыгивает.
Неужели я подумала, что это благодарность за вызов такси? Но ТОТ человек не может знать моего номера. Да и, вообще, ему пора лежать на кровати вниз головой и спать, благоухая винными парами, забыв про разряженный телефон. Но если точно не узнаю, не усну. К моим вечерним терзаниям прибавится ещё и это любопытство.
«Алло, Кремль, кто у аппарата?» — посылаю в неизвестность.
«Друг твоего Соболевского».
Взялся мне нервы мотать на ночь глядя своими подколами? Козёл!
«Мудак», — отправляю и отшвыриваю телефон.
Обещаю себе больше не реагировать на сигналы. Почему же тогда просто не выключаю телефон? Вот сейчас и выключу, и даже не взгляну на очередную писанину.
«Согласен», — и куча смеющихся смайликов.
А вот это неожиданно. Гронский подтрунивает над собой? Он сегодня прямо мяу какой. Но гладить его больше не собираюсь.
«Вот и спи с этим убеждением».
«Спокойно ночи, принцесса».
Жаль, что нет смайлика со средним пальцем. А ответить что-то другое — это как принять его обращение «принцесса». Неизвестно, какой посыл он ему придал. Слово может звучать и просто, и с издевкой. Так что, выключаю телефон, и моё мысленно «спокойно ночи, принц» почему-то вызывает у меня улыбку. Сержусь на себя, удаляю сообщения вместе с номером.
Глава 29 ВАРЯ
Варя
— У вас сегодня какое-то событие в университете? — спрашивает мама утром. — Отец ничего не говорил.
— С чего ты решила? — бросаю в очередной раз взгляд в зеркало.
— Никак не выберешь, что надеть, да и волосы долго укладываешь, очень стараешься.
— Мама, — сержусь на неё. Или на себя? — Неужели нельзя хорошо выглядеть просто так, чтобы самой нравилось?
— В этом нет ничего плохого, но можешь опоздать, если не завершишь рассматривать себя через минуту.
— Точно, — спохватываюсь я, — мы же сегодня с Викой без такси. Она может об этом не знать.
Бросаю расчёску, хватаю телефон.
— Алло, Вика, выпуливайся, нужно успеть на маршрутку!
— Я сама только что собиралась звонить тебе. Встречаемся через две минуты.
Успеваем вскочить в нужный номер.
— Время идёт, а Ромка не звонит, — шепчет мне Вика по дороге. — Телефон не доступен. Звоню тёте, его маме, слышу: Рома сегодня не ночевал, сказал, останется у Германа. Ага, а тот, наверное, предупредил своих, что останется у Ромки. Гульнули на радостях, что не выперли из универа. Интересно, где были?
Я точно знаю, только про одного. И мне даже интересно, куда в таком же состоянии поехал «мой Соболевский».
На привычном месте видим только Макара.
— Привет, герой, — здоровается Вика, — остальные будут? Естественно, меня интересует в первую очередь Ромка.
— Должны заявиться, если мозги совсем не пропили, мы же сейчас должны быть примерными, как пионеры. Я честно старался их сдерживать, был смотрящим, лишь чуть пригубил. Никита уехал раньше, почти, как огурчик. Остальные, правда, оказались слабее. Пришлось распихивать их по такси. Вон Никитос и Герка, - кивает на вход,- значит, сейчас и твой брательник подрулит.