— Я… — Теряюсь. Я впервые не знаю, что сказать. За что боролась на то и напоролась. Разве не этих слов хотела от Дронова? Тогда почему так больно?
— Давай договоримся. — Говорит и достаёт кошелёк отсчитывая купюры. Затем бросает на стол и встаёт со своего места. Уже уходим? Встаю так же из-за стола. — Ты не хочешь быть со мной, я не хочу быть с тобой. Между нами нет ничего, кроме заботы о ребёнке. Так же, давай договоримся, что ты не будешь принимать помощь на свой счёт, потому что по факту, это помощь принадлежит не тебе.
— Так я и не…
— Что ты «не»? Ты прямым текстом мне заявляешь, что не продаёшься, хотя я даже не пытался. — Подходит опасно близко. Берет за локоть и притягивает к себе так, что моя грудь касается его груди. Тяжело начинаю дышать от нарастающего возбуждения. Я что, мазохистка что ли? — Если бы попытался, то ты давно бы стояла передо мной на коленях.
Бьёт резко, словно током. Вырываюсь из хватки и смотрю по сторонам, где мы успешно успели собрать публику из посетителей. Хватаю сумочку и иду к детской комнате. Забираю ребёнка и спускаюсь на первый этаж. В голове лишь эхом повторяется «уходи».
Уже на улице нас догоняет Саша. Открывает машину и просит в неё сесть. Не стала строить из себя никого и просто села. Если бы не Кирилл, то Дронов давно бы получил по яйцам и остался один у разбитого корыта.
Пока ехали обратно, Кирилл успел заснуть, поэтому припарковавшись у дома, не спешу выходить. На улице темно и лишь тусклый свет фонаря освещает двор. Недалеко на лавке сидит «золотая» молодёжь с сигаретами и пивом. Как бы хотелось вернуться в свои семнадцать, где было всё куда проще, чем сейчас.
— Я не хотела тебя задеть. — Говорю не смотря на обиду за слова, сказанные в ресторане. — Просто не привыкла к такой «роскошной» помощи.
— У Кирилла есть отец, владеющий несколькими бизнесами, какой другой помощи ты ожидала увидеть? Такую, какую давал тебе Юра? Посасывать писю от безденежья, но зато сказку ребёнку на ночь читать? Я считаю, что должна быть и забота о сыне, и финансовое благополучие.
— Прекрати.
Саша разворачивается корпусом назад и смотрит мне прямо в лицо.
— Мне надоели твои выпады, Настя. Мы рассказали друг другу всё. Я стараюсь быть отцом, а это чертовски сложно, когда ты в принципе стал им только месяц назад. Я стараюсь сделать всё для того, чтобы ты мне начала доверять. Хочу расположить тебя к себе, показать, что полностью открыт. А что делаешь ты? То идёшь на встречу, то отталкиваешь. Пытаешься мстить? Поверь, у тебя чертовски плохо выходит.
— Ничего не пытаюсь.
— Тогда что происходит? Что ты пытаешься сделать?
— Понять себя и свои чувства, Дронов! Вся твоя нежность, забота, проявление отцовских чувств, заставляет меня снова влюбляться в тебя! А дело в том, что я не хочу тебя любить! Не хочу, слышишь?!
Тут Кирилл просыпается и начинает хныкать. Хватаю ребёнка и выхожу из машины направляясь домой, оставляя позади себя обезоруженного Дронова, который не смог мне ничего сказать в ответ.
18 — глава
С Дроновым мы пересеклись всего один раз за всю неделю и то, только когда отводили Кирилла на сдачу анализов. Не было от него и слова лишнего сказано. Саша держался в стороне от меня, словно между нами никогда и ничего не было, постоянно печатая что-то в телефоне.
Лев Борисович помог с переездом. Вещей у нас с Кириллом было не много, поэтому старенькая ауди справилась с своей задачей. Квартира оказалась в новом комплексе и только самому Дронову известна цена за квадратные метры. «-Миллионов двадцать, не меньше» — сказала Тонька осматривая дом.
Шикарная огромная кухня, три комнаты, современный ремонт. Детская вообще была до тошноты идеальной. Дронов продумал каждую деталь и мелочь. Сын сразу же завизжал от восторга, как только вошёл в комнату.
— Папочка постарался, малыш. — Первое, что произнесла я, войдя в квартиру. Это было неосознанно и так тихо, что я и подумать не могла, что Кирилл услышит.
— Папа? — Спросил мальчик.
— Да, сынок, папа.
Кириллу чуть больше двух лет, и он уже вполне большой мальчик, чтобы понимать о чём идёт речь. Вчера он мне задал вопрос: «- Мама, Саша папа?». Скрывать не стала, ответила, как есть. Ждала любой реакции, но только не восторженный взгляд.
Марина, няня о которой рассказывал Дронов, оказалась вполне милой женщиной. Кирилл привыкал к ней относительно не долго, всего пару дней. Хотя обычно ему требовались недели.