— Просто поговорить? — Возмущаюсь. — Ты приставил к моим рёбрам нож! Тебе в психиатричку надо, а не с людьми разговаривать!
Глаза Юры наполняются слезами. Он убирает нож и падает головой на свои ладони рук, продолжая всхлипывать. Это идеальный шанс, чтобы сбежать, но я почему-то остаюсь на месте.
— Что у тебя случилось? — Осторожно спрашиваю, не веря тому, что делаю. Дура. При чём клиническая. Во мне всегда был дух спасательного круга. Только почему жалость и геройство распространяется на таких, как Юра?
— Попроси своего ублюдка вытащить дядю из тюрьмы.
— Что? — Удивляюсь. Дмитрий за решёткой? Поэтому Дронов светится от счастья?
— Твой ублюдок засадил Диму! — Срывается на крик. — Пусть вытащит его и я к тебе не притронусь. Иначе, Настя! Я убью всю твою семью. Начну с мамаши!
— Юр, ты вообще осознаёшь какую ахинею несешь? — Почему-то совсем не страшно от его слов. Может, потому что знаю, Саша не позволит причинить вреда?
Тут дверь машины резко открывается и Юру, словно нашкодившего щенка, выкидывают за шкирку на улицу. Саша не бьёт его, лишь прижимает лицом к асфальту и скручивает руки за спиной. Парень в свою очередь, орёт благим матом.
— Вот скажи, родной, ты идиот или притворяешься? — Спрашивает Саша. — Ты бегал от меня и скрывался для того, чтобы вот так спокойно прийти в логово зверя? Совсем недальновидный, да? — Дронов одной рукой держит Юру, а второй набирает чей-то номер. — Сейчас вслед за дядей отправишься.
Юра только и ждал, когда Саша чуть расслабится. Это произошло в одно мгновение. Парень выворачивается и толкает Дронова в грудь. Тот, теряя равновесие оступается и это маленькое замешательство даёт парню фору. Юра достаёт из кармана, тот самый нож, и неуверенно вставляет в бок Саши.
Мне кажется, я стала белее белизны. Вылетаю из машины параллельно звоня в скорую. В ушах звенит, тело горит от страха вперемешку с адреналином.
— Ты только держись, ладно? — Говорю, а сама чуть ли не сознание теряю.
— Тише, Дронова. — Говорит, кривясь от боли. — Он не глубоко воткнул лезвие. Завтра бегать уже буду.
— Не говори. Не трать силы!
На белоснежной рубашке появились разводы от бурой крови. Саша держится за бок и продолжает улыбаться.
— Ты чего лыбишься, ненормальный!? — Я в истерике. Мне страшно. А он улыбается.
— Не плакать же. — Голос Саши становится тише. — Как же прекрасно видеть, что тебе не всё равно. Ради такой картины и умереть не страшно.
Тут слышится вой сирены, и я расслабляюсь. Дронов в сознании, успевает улыбаться, значит жизни ничего не угрожает. Но господи, как же я испугалась. Мне стало нечем дышать только от одной мысли, что могу его потерять.
В больнице сказали, что Дронову повезло, Юра воткнул нож не глубоко. То ли ему не хватило смелости, то ли рывка и сил. Рана была всего глубиной в четыре сантиметра. Хотя крови было столько, как будто слона зарезали.
Дронов довольный развалился на кровати разговаривая по телефону. Он что-то говорил о том, что Юра окончательно себя закопал. Теперь к статье за соучастие, ещё и покушение прибавится. Доказать всё легко, потому что в машине Саши всё время работал регистратор. А я, как свидетель, могу подтвердить, что Юра изначально угрожал мне. И его действия против Дронова были, отнюдь, не защитной реакцией.
Как оказалось, Дмитрий занимался махинациями с квартирами уже очень много лет. В основном жертвами становились пожилые люди, которые, по доброте душевной, подписывали всё, что нужно и оказывались на улице. В этот раз, Ильинский просчитался и сорвал не ту в поле ягодку.
Всё это время Дронов рыл под Дмитрия, пытаясь доказать его виновность. И ничего бы не получилось, тот слишком чисто работал, если бы не одна оплошность, которая стоила ему свободы. Саша постарался сделать всё, чтобы урод сел, как можно быстрее и надолго.
— Как же я устал, ты бы только знала. — Говорит Дронов, отбрасывая в сторону телефон. — Неужели со всем покончено? Ты, что со мной, что без меня, находишь очень много проблем на задницу, Настя.
— Эта черта преследует меня с самого раннего детства. — Сажусь рядом с Сашей на стул. — Ба и Лев Борисович в отпуск резко засобирались. Твоих рук дело? Хотя не отвечай и так знаю, что твоих.
— Они терпели тебя три года, думаю, что заслужили долгожданный отпуск.
— Я сейчас не посмотрю, что ты лежишь на больничной койке! — Замахиваюсь, на что в ответ получаю Дроновское «ха-ха».
— Они Абхазию захотели повидать. — Говорит и смотрит на меня в упор. — Осталось самое сложное.
— Да? И что же?