Есть красное пламя. Оно ближе мне, его проще вызвать. Стоит прикрыть глаза — и оно уже здесь, даже думать не нужно, как оно появляется. К нему не нужно тянуться или звать. Оно часть меня, какая-то часть, это точно.
Но кроме всего этого, есть что-то за гранью понимания, что-то, что напоминает о себе в такие моменты, как этот, когда ты понимаешь, что не понимаешь ничего. Когда ты осознаешь, что ты невероятно мелкое и глупое существо в сравнении с этим кем-то. Это сложно описать словами. Такое нужно пережить, но испытывая подобное, сразу понимаешь, что твои мысли и суждения- это не твоя душа. Даже то, что ты раньше принимал за душу не она. Но она совершенно точно есть, потому что ты это понимаешь так же ясно, как собственные желания. Ты же сразу осознаешь, что хочешь пить или есть. Это на уровне инстинктов. Так же и тут. Сейчас я ясно понимала, что что-то, что можно назвать душой или какой-то ее частью, рвалось к Дэмиану. Помочь, спасти, защитить, сделать хоть что-то…
Жуткое и пугающее ощущение, потому что в нем ты осознаешь не только факт существования собственной души, но и то, что ты сам и твоя душа — несколько разные вещи.
Я сглотнула вязкий комок, вставший в горле. Ишима моментально переместилась к моей голове. Ее гневное лицо стало испуганным. Она легонько прихватила меня за плечо своими длинными пальцами.
— Маулэя, вам больно? Плохо?
Я взглянула ей в глаза и постаралась изобразить не самую пугающую мину на лице.
— Нет, все нормально. Я просто, наверное, устала. Ты не возражаешь, если мы продолжим разговор чуть позже?
— Нет. Конечно, нет. Если вам нужно отдохнуть, то, разумеется…
Я отвернулась лицом к бортику и прикрыла глаза. Прохлада черной магии отдавалась слабым отголоском, как бы напоминая, что она все еще здесь. Красного пламени я в себе не ощутила. Попробовала мысленно позвать, но в ответ только ноющая боль в висках. Услышала, как Ишима откинула полог и выбралась из телеги на козлы, к Кезефу.
Сон не шел, а было какое-то пограничное состояние полудремы. Нарастающую панику в душе удалось с трудом, но подавить. Хемах откинул покрывало. Сразу принялся изучать рану на спине. Открыла глаза и испугалась.
Вместо Хемаха увидела какого-то монстра с огромными клыками. С них капала слюна. Раздвоенный язык облизывал окровавленные губы. Лапы, размером с мою голову, плавно двигались в опасной близости от тела. Попыталась закричать, но ничего не получилось. Вырвался лишь сдавленный стон.
— Ника! — взревел монстр так, что у меня уши заложило. — Ты меня слышишь?
Снова пытаюсь орать, но ничего не выходит, попыталась оттолкнуть когтистую лапу, которая потянулась к лицу, но не смогла пошевелить и пальцем.
Внезапно с другого бока вырос второй монстр. С него отваливались куски плоти, а в открытых ранах ползали большие белесые черви. Те части тела, которые обошла гниль, оплавлялись и сползали с костей как воск, из-за чего понять какое у этой твари лицо было совершенно невозможно.
— Что с ней?! — так же оглушающе спросил оплавленный монстр.
— Не знаю! Никогда ничего подобного не видел… Похоже на горячку, но странную…
Руки оплавленного монстра вспыхнули голубым светом, на несколько секунд свет окутал меня, а потом снова появились монстры. Оплавленный схватил за плечи и перевернул на спину. Теперь я видела больше. Вблизи он был куда больше и уродливее. Из гигантского серого рта воняло. А сам монстр был то ли синего, то ли фиолетового цвета. Имел по три толстых пальца и хвост с кисточкой, как у черта. Он затряс меня за плечи. От его крика мозг в голове едва не сделал сальто:
— Ника! Ника! Что с тобой?!
Все еще пытаюсь кричать. Рядом, где-то рядом должен быть кто-то из пятерки, они должны помочь, но ни единого звука не могу из себя выдавить. Чувствую, как в диком спазме напрягается горло, но ничего не могу. Руки и ноги не слушаются. Какой там, даже легкие не слушаются. Дышать становится трудно. От криков чудовищ закладывает уши.
— Ника! Дэмиан, она не дышит! Помоги скорее… — вопит тварь с огромными клыками и протягивает ко мне свои когти.
Господи, как же страшно! Ну, почему я ничего не могу?!
Вижу за спиной оплавленного чудовища лицо мужчины. Он явно маули. Серая кожа с черным рисунком. Большой воротник на голове на манер диадемы и легкая щетина щеках.
— Страшно? — интересуется он.
Пытаюсь кивнуть, но получается только моргнуть.
— Не волнуйся, если не изменить структуру пространства в твоем восприятии мира, то ты просто не сможешь меня видеть, — улыбается он. — Ничего страшного с тобой не случится, но я просто обязан был с тобой познакомиться. Здравствуй, Первая! Не буду обнадеживать тебя и говорить, что дальше будет просто — совсем нет. Дальше будет трудно, очень трудно. Тебе предстоит пройти долгую метаморфозу. Если сумеешь выжить, то честь тебе и хвала, а нет — тогда дар Великой Матери был лишь усмешкой в лицо проигравшим. Все мы теперь… Мы будем видеться и впредь, с каждой нашей беседой тебе будет легче, а сейчас постарайся выжить, Милая Победа…
Лицо мужчины расплывается, а слова тонут в криках монстров. В какой момент горло прочистилось, а в легкие стал поступать кислород, я не поняла. Мозг заработал в тот миг, когда я отчетливо осознала, что вцепилась в руки уфира, который удерживал меня мертвой хваткой, придавливая к доскам телеги.
— Хемах? — просипела я и выдала самую глупую шутку, в надежде, что это хоть немного позволит разрядить обстановку: — Дорогой, нас неправильно поймут, если ты будешь меня так страстно обнимать!
— Что? — растерялся он.
— Отпусти меня, вот что, — прошептала я, продолжая жадно хватать ртом вожделенный воздух.
Руки разжались, а я села, обхватив голову руками.
— Хемах, я схожу с ума! Я сейчас такое видела, такое… — дышать было невероятно трудно, будто я пробежала километров сто.
— Ника, — позвал Хемах.
— Я думала, что поседею от страха! — выдохнула я и повернулась к уфиру.
Он напряженно следил за каждым моим движением. Безликий стоял рядом, опустив руки по швам. Его лица я не видела, но была уверена, что и он удивлен. Чуть вдалеке столпились остальные. В тишине всхрапывали и притопывали напуганные лошади. Шуршали кроной деревья вокруг. Опять глянула на Хемаха.
— Что?
— Ника, как ты смогла сесть?
А я и правда сижу. Пожала плечами.
— Не знаю. Наверное, это твое лечение помогло…
— Хемах, как она? — напряженно осведомился Дэмиан.
Глаза уфира сверкнули ярким зеленым бликом.
— Неплохо, — облегченно ответил краснокожий.
— Уверен?
— Дэмиан, ты не хуже меня знаешь, что с ней я ни в чем не могу быть уверенным! — вспылил уфир.
— Знаю, — устало и тихо ответил Дэмиан, потом поднял руку. Вокруг ладони дрожало голубоватое облако густого пара. — Поспи пока, — произнес он, и мир померк.
Снова знакомая пустота, освещенный круг и танцующее черное пламя с антрацитовыми искорками. Я глажу его, шепчу что-то ласковое. А оно лижет мои обожженные руки. Хотя во сне ладони у меня привычно красные, но пламя этого не понимает и продолжает залечивать раны. Я прошу у него прощения, обещаю, что больше не пропаду. Вокруг тишина и спокойствие. В общем, идиллия. Вспомнился Дэмиан и мое странное желание помочь ему. Резко в тишину врываются голоса. (Они словно везде вокруг меня и нигде одновременно, нет источника, словно в самих словах оказалась.)
— Ну, как она?
— Дэмиан, я не знаю. Не понимаю… В ее теле столько яда Белых, что я ума не приложу, как она еще дышит. Ни один из маули столько бы не протянул!
— А что с ней было?
— Скорее всего, бред. Сам подумай, яд Белых и эта отрава, которой ты ее залил. Только Велер ведает, что с ее телом творится и как отрава на разум влиять может, — ответил голос Хемаха.
— Как думаешь, выживет?
— Если бы не о ней речь шла, сказал бы, что нет. Но с этой ничего не понять. Вон сколько раз уже удивить смогла, может, и выживет, только магии в ней нет…