— Я не думаю, что это даст хоть какой-то эффект. Может всё-таки воспользуемся древним рецептом? Ну хотя бы на сутки?
Глава 5
На маленькой кухне двухкомнатной квартиры в панельном доме на окраине маленького районного центра 16-летняя Ника спорила с родителями так громко, что соседи снизу даже не могли собраться с духом, чтобы постучать шваброй по потолку:
— Я прекрасно помню эту Вику и не за что не соглашусь жить с ней в комнате и ходить в один класс. Она же опозорит меня, сделает изгоем и испортит всю жизнь до самой пенсии.
— Ну Вика непростая девочка, творческая, видит мир немного не так как другие… Но добрая и умная, вы ещё подружитесь. Если не получилось восемь лет назад, то это не значит, что не сложится теперь. Вы обе повзрослели. — мать, стройная бледная женщина с собранными в высокий хвост светло русыми волосами, пыталась деликатно смягчить гнев дочери.
— Творческая? Да она чертей видит и разговаривает с ними!!! Волосы мне пыталась состричь, пока я спала. Да как вы посмели согласиться на такое, даже не спросив у меня?
— Выбора нет. Я не мог отказаться приютить племянницу. Это братский долг. Если бы с нами что-то случилось, то дядя Лёша бы тоже, не задумываясь, взял тебя к себе — отец попытался прекратить бессмысленный спор.
— Да я бы не стала с этой Викой жить и её чертями! Я бы в детдом сбежала или, вообще, на улицу! Звони тёте Маше и говори, пусть себе забирают эту отбитую. Скажи, что у нас места нет — девочка продолжила настаивать на своём.
— Забудь о тёте Маше. Я не буду скидывать свой долг старшего брата на мать-одиночку, которая сама еле-еле справляется. Иди в свою комнату и приготовь место для сестры. А главное, приведи себя в хорошее настроение. Не показывай Вике, что ты ей не рада. Девочка и так слишком много пережила — отец сказал своё последнее твёрдое слово и вышел подышать воздухом на балкон.
— Просто потрясающе! Просто потрясающе! — Ника выбежала в коридор, схватила с вешалки летнюю куртку и покинула квартиру.
Замученная двухдневным непрерывным конфликтом мать глубоко вздохнула, принялась убирать со стола и мыть посуду. Живущие с ней два очень сильных и напористых человека никогда не забывали проявить характер и настоять на своей правоте, но регулярно игнорировали простейшие домашние обязанности.
Как только последняя тарелка оказалась в сушке, а последняя крошка со стола на тряпке, в комнату вернулся муж и уже тихо сказал жене:
— Насчёт чертей, она, к сожалению, права. Был у них год назад… Так она теперь эльфами какими-то увлекается, на собрания толкинистов ходит. Вот тут поосторожнее с ней, пока меня не будет.
— Слушай, а может ты не поедешь в эту командировку? Вдруг что-то пойдёт совсем не так. Они обе далеко не ангелы. И справляться с ними может быть труднее, чем с восьмилетними.
— Нет, Лиза, нет. Ты взрослая женщина, найдешь управу на девиц и всё будет хорошо. А нам срочно деньги нужны. Сами-то еле-еле концы с концами сводили, а теперь ещё вторую девку тянуть, полтора года минимум. Не те времена, чтобы от работы отказываться. Не те.
Отец прошёл в ванную, а мать прошла на балкон, чтобы повесить бельевую верёвку. Во дворе она увидела выходящую из обильно разукрашенных граффити гаражей дочь. Опять… Хоть бы цены уже на эту отраву подняли, чтобы девочки и мальчики себя не губили… Но сегодня не время для воспитательной работы. Вот кузины чуть-чуть притрутся, тогда и поговорим снова.
Муж вернулся на кухню, прошел на балкон к жене, обнял за плечи и сказал:
— Созвонился с Машей. Сейчас поеду забирать, ночью привезу, уложу девочку спать, а сам сразу на самолёт, не прощаясь, чтобы вас не будить. С утра тогда будут знакомиться заново. Ты мне SMS-ки пиши как проснетесь и вечером, рассказывай как у вас дела. И в случае чего помни — это всего лишь дети.
Лиза промолчала и пошла разгружать стиральную машину. Умом она понимала, что без командировочных денег им никак, но сердцем воспринимала отъезд как предательство.
Дочь вернулась в квартиру и характерный запах подтвердил догадки матери. Девочка молча достала из холодильника бутылку воды и вышла из кухни. “Просто дожить до следующего вечера. Просто дожить до следующего вечера” — подумала про себя уставшая, сорокалетняя Лиза.
В комнате Ника посмотрела на поставленную вчера отцом вторую кровать и начала плакать от беспомощности. Весь прошлый учебный год она работала над повышением своего социального статуса. Налаживала отношения с Мариной Федоровой, три месяца репетировала отпадный танцевальный номер для весенней дискотеки, даже подраться один раз пришлось. А теперь мать будет выпускать её из машины с довеском в виде этой чудачки и её чертей. Это конец. Всё зря.