В ящиках столов они нашли несколько бутылок яда, готовые камни, а также целый арсенал различных дротиков, иголок, кинжалов и прочих инструментов для скрытого убийства своих жертв. Сомневаться в причастности этой семейки к убийству уже не приходилось. Оставался только один вопрос: продавали ли они кому-либо свои камни.
— Я всё ещё не могу поверить. Я воспитывал их с того времени, как погиб их отец. Никогда не видел в Оскаре таких наклонностей. Наоборот, он был очень самоотверженным, даже деньги с заданий он отдавал нам, чтобы мы могли отремонтировать инструменты для работы. Его сестра, конечно, никогда не была образцом для подражания, о ней ходили разные слухи, но ни одного о том, что она нападает на кого. Мне тяжело признать, что они убивали эльфов — Гест стоял с широко открытыми глазами не в силах сдвинуться с места.
— Я сомневаюсь, что они убивали только их. Можно только гадать сколько жертв на их счету. Думаю, сейчас следуют спросить об этом их самих и, если появится необходимость, выбить из них это признание — и Квинт, и Коди были едины во мнении в том, как поступить с убийцей, и смотрели на старосту, с полной решимостью действовать.
— Позвольте я сначала сам попробую. Возможно я смогу убедить его рассказать всё.
— Хорошо.
Вся группа поднялась наверх и вышла во двор, где сидели связанные Оскар и Рейчел. Девушка всё ещё была без сознания. Кумико сидела рядом с Майроном, о чём-то тихо спорила. Завидев выходящего старосту, она сразу встала.
— Господин Гест, я убрала у него наконечники стрел, и обработала рана, чтобы его жизни ничего не угрожало. Но… — эльфика покосилась на своего напарника — Майрон, запретил мне залечивать его раны полностью, чтобы он не попытался сбежать.
— В сложившихся обстоятельствах, я вынужден признать, что это разумная предосторожность, спасибо, госпожа Кумико — Гест ответил максимально вежливо, всем видом давая понять, что ни в чём её не обвиняет, но на лице эльфийки всё равно было видно виноватое выражение. Староста отвернулся от эльфийки и присел перед связанным парнем.
— Оскар, сейчас я уберу кляп и задам тебе один вопрос. В твоих интересах дать на него ответ, иначе я буду вынужден уступить своё место этим господам, кивни если понял меня.
Оскар с испугом смотрел на Коди, которого привлёк воткнутый в землю меч Майрона. Парень внимательно разглядывал острие, держа руку на рукоятке.
— Майрон, ты же не будешь против если я немного им помашу. Хочу потренироваться. Вдруг я смогу овладеть таким оружием.
Громила слегка кивнул, не выразив никаких эмоций. Хладнокровие, с которым он согласился, окончательно сломало Оскара и тот отчаянно закивал. Староста неодобрительно посмотрел на ребят и тяжело вздохнул.
— Хорошо. Скажи, продавал ли ты кому-то камни?
— Я… н-н-нет! Я бы не р-р-р-рискнул. Т-т-т-тёмный орден м-м-м-меня сразу бы убил.
— Тёмный орден? Они же религиозные фанатики террористы, обосновавшиеся в подполье, с чего им обращать внимание на какого-то деревенского?
— Я н-н-н-не знаю… Он-н-н-ни не говорили п-п-почему. Эти камни у них зап-п-прещены. Мой кон-н-н-нтакт предупредил м-м-меня не делать таких камней, когда я п-п-п-покупал р-р-расходники для них.
— Коди, у тебя будут ещё вопросы?
— Нет, с остальным разберётся гильдия. Сейчас нам нужно их увести от сюда и сдать под стражу. Вам необязательно идти с нами сейчас, но утром вы должны быть в Гильдии, чтобы дать показания.
— Хорошо, мы знаем правила гильдии. Раз тут такое дело, думаю вы не будете против небольшой помощи от нас. Мне, как старосте, стыдно за случившееся. Я проглядел такое буквально на заднем дворе. Мы дадим вам телегу с лошадью, чтобы было проще их доставить на место. Утром сами заберём, просто оставьте в конюшне гильдии.
— Это будет очень кстати, спасибо вам — Кумико очень мило улыбнулась, заставив, непривыкших к её красоте мужчин, слегка залиться краской.
— Всегда рады помочь, госпожа Кумико.
Спустя двадцать минут к дому Оскара подвезли телегу, на которую сразу же погрузили пленных. Попрощавшись со старостой и деревенскими, ребята направились в столицу. Бурно обсуждая события, с которыми столкнулись каждый из них. Умолчал Коди только об одном — о таинственной тени. Чем больше он думал об обстоятельствах их спасения, тем больше ему казалось, что тень помогла им выбраться. Хотя никаких прямых доказательств не было, эта мысль, словно зараза, заполонила его разум и не давала покоя.