- А что? Настроение в жопе, будет под что напиваться, - пританцовывая запела подруга в голос, а из гостиной раздалось дружное, хоть и на разные лады: «Я крашу губы гуталином,
я обожаю чёрный цвет…».
Я поцеловала в щёку прихмелевшую подругу и пошла приветствовать остальных гостей, уже порядком присыпанных иголками.
Зелёная ёлка занимала две трети комнаты, упираясь согнутой макушкой в потолок и закрывая ветками беззвучно работающий телевизор. Нижние развесистые лапы стелились по полу «проглатывая в своих недрах» туловища от двух пар очень знакомых ног.
Я приветливо пнула правые, привлечённая дырой на пятке шерстяного носка.
- О, привет! – выглянул Жора, расплывшись в улыбке.
- Держи, б***! – завопили из-под веток и колючее дерево заметно качнуло.
Жора поспешно нырнул обратно.
- А где виновник этого бедлама? – обратилась я к единственному праздно шатающемуся другу.
Никотин присев на подоконнике, распечатал новую сигаретную пачку:
- Смешарик пообещал, что вернётся с крутыми подарками и превратит это унылое сборище в грандиозный праздник, и забрав все деньги с бутылкой рома, смылся.
- Надеюсь он нас не кинул, - почесала я затылок.
- Такой суммы ему даже на шлюху не хватит, - авторитетно успокоил меня друг и вновь меланхолично уставился в окно.
Ёлку качнуло.
- Э, ребята, может вам помощь нужна, - наконец сообразила я, но тирады из-под веток наглядно продемонстрировали, что мой порыв не уместен.
- И долго они так? – показала я пальцем на живописное трио: два хомосапиенса и доминирующее растение.
- Не больше часа, - равнодушно созерцая маячивший перед носом ствол дерева, ответил мне Никотин. – Э, осталопы! Может просто к стенке её прислоним?
- Дурак совсем? А как украшать будем? – рявкнул из-под веток Димоныч, и несчастная лесная красавица вздрогнула всеми ветками, обсыпав иголками ещё пол метра в диаметре.
- Погодите-ка, а чем украшать будем? Мы же не купили игрушек! – влетела в комнату Валькирия, словно ведьма на помеле: волосы дыбом, глаза шальные, в руках банка с тунцом и бутерброд с маслом.
Я призадумалась, точно помня, что, въезжая в эту квартиру, ребята не брали ничего, что могло бы сойти за украшения.
- Можно конечно в магазин сходить, - неуверенно протянула я, - Но выбор у нас: либо гирлянды с шариками, либо пара бутылок шампанского к полуночи. Что-то одно.
- Шампанское, - хором отозвались все и нерешённая проблема вопросом зависла в воздухе.
Собранный консилиум из самых ответственных – то есть исключительно из прекрасной половины коллектива и Сашеньки, наконец дошедшем до нас – решили всей компанией искать памятные вещи в пределах квартиры. Собранный через полчаса на диване хлам поражал своей разномастностью и бесполезностью.
- Никотин, ты нахрена сюда эти стринги притащил? – возмутилась брезгливо поджимающая губки Маришка.
- Ага, трофеями светить не по-джентельменски, - скрывая зависть, подцепил пальцем красный клочок белья Жора. – И где ты такую фифу подцепил?
- Места знать надо, - расцвёл самодовольством наш ловелас, щёлкая зажигалкой «зиппо» как гусар каблуками.
- От таких фиф и болячки можно подцепить! – вставила более практичная Валька, но я успокоила её, вытянув из глубины горки пачку презервативов с пошлятиной на этикетке:
- О безопасности он позаботился!
Димыч заржал и выхватив резинки у меня из руки, громко зачитал:
- «Неваляшка»! Братан, на древнюю классику потянуло?
- Не мои, - открестился приятель.
- Мои! – заалела щеками, аки роза, Маришка.
- Ого, - только и выдохнула я, никак не предполагая, что их отношения со Смешариком зашли уже и на эту плоскость.
Мариша зацвела ещё ярче, опустив долу бесстыжие глазки.
- Шустрые нынче школьницы, - толи посетовал, толи позавидовал Димыч, и неожиданно вырвал из рук Жоры бельё, запустив им в ёлку, как из рогатки.
Красные стринги повисли алым лоскутом на вершине.
- Не хуже кремлёвской звезды, - рассмеялся Никотин.
- Вот и первое украшение, - покачала я головой.
- А вот и второе, - повесив на центральную ветку брелок с черепом в проплешинах зелёной неоновой краски, трагично замолчал Жора.
Мы все опустили головы.
Смерть Скелетона – безбашенного панка и забияки – подкосила нас всех. Никто в компании бестолковых подростков не мог даже представить, что жизнь нашего друга прервётся в шестнадцать лет. Развенчивать миф о своём бессмертии в столь раннем возрасте оказалось очень болезненно, хоть и полезно.