СаТана
- Сатана! – орал Скелетон, махая конечностями в причудливом танце с элементами слема и эпилепсии. Я с ленцой наблюдала как бликует на жарком солнце его лысина в такт чему-то быстрому и ужасающе громкому.
- Вот ведь… сатанист! – прошипел Ник, на особо громком выкрике дернувшись и облив пивом рукав новой кожанки. Баночное пойло зашипев поползло под манжеты, словно разумная слизь из «Dooma» в мёртвую зону обстрела.
- Да какой он сатанист? Дурилка картонная, - отмахнулся Жора, разбирая бульбулятор из пластмассовой бутылки. – Прёт его просто.
- Ещё бы, - равнодушно отозвался непривычно спокойный Смешарик.
- Столько выжрать… - с завистью закончил за другом Никотин, щёлкнув зажигалкой. В одуряющий запах спелых трав дым табака вписался на редкость органично.
- А вы знали, что его папа - батюшка местной церкви? – вдруг выдал Димоныч, опускаясь на траву и по-нашему примеру облокачиваясь спиной на витую изгородь.
- Да ладно? – изумились мы хором и слажено повернули голову к обсуждаемому объекту: сын местного «пастера» как раз неловко зацепился ногой за что-то и рухнул, повалив деревянный крест.
- Брешешь, – недоверчиво скосил серые глаза Никотин. Скелетон не спешил подниматься, удовлетворившись собачей стойкой – теперь из-за полосы травы виднелась лишь его ритмично подёргивающаяся задница в красных клетчатых штанах.
- Мдя, вот тебе и христианское воспитание, - протянул Жора, на рефлексе потирая крестик под футболкой.
- Да ладно вам, - решила заступиться я за друга, - Скелетон зимой шесть котят спас от смерти! Полез под Новый Год в обледеневший сруб из времянок для рабочих, сломал там палец, но котят вытащил, выкормил. Потом на станции стоял, раздавал добрым людям. В мороз. В гипсе!
- А знаешь почему? – вдруг оживился Смешарик.
- Почему? – повелась я.
- Потому что их шесть было! – выдал он с придурковатой улыбкой.
- Котята Сатаны! – заржал Никотин, откинув голову. Зажжённая сигарета полетела на куртку, Ник закашлялся, поспешно стряхивая окурок: - Сука, б***!
Я равнодушно подобрала с травы сброшенную сигарету и затянулась. Димоныч вдруг подобрался:
- Не ребята, вы не правы. Скилетон может и не первого ума человек, но очень добрый. Помните у нас в компании девочка такая была – толи Сати, толи Сашми? – нерусская в общем. Её родители очень верующими людьми были. Аж до придурковатости! И когда Сати понадобилась операция, они лишь плечами пожали, дескать «Воля Божья». Так Скилетон на своём раздолбанном мопеде в дождь привёз своего отца, что бы тот уговорил родителей на операцию.
- И что дальше было? – заинтересованно подался к нему Жора, крайне охочий до историй с хеппи-эндами.
- Накладка там вышла – родители Сати другой веры были. Мусульмане, кажется. Вопрос через соц-опеку как-то решили, хрен знает, я в подробности не вдавался. А Скилетону тогда от отца влетело за то, что привёз его к «еретикам». Но я думаю поступок этот был правильным, хоть особо и не принёс пользы.
- Это он тебе рассказал? – пытаясь вспомнить эту Сати –Сашми, спроила я.
- Не, Катюха из соседнего подъезда. Я с ней… захожу я к ней иногда, в общем, - стушевался Димычь.
- О-о-о, Казанова, - беззлобно поддразнил его Никотин, плутовато сверкнув очами.
А я наконец вспомнила: никакая она не Сати! Самида – скромная смуглая девчонка с длинной косой под розовым платком. Она пробыла с нами недолго, большими блестящими глазами провожая каждый вздох Смешарика, меняя цвет покрывал на голове вслед за цветом ирокеза Антоши. Потом куда-то исчезла так же незаметно, как и появилась, и мы про неё забыли.