— Стой здесь! Верну сына в детский сад, и успокою его воспитательницу. Поговорим, — остановила его строгим взглядом, чтобы не болтал лишнего при ребенке.
Отдавая Митю, Ахова увиливать не стала, объяснила, что появился родной отец ребенка… И между ними все сложно. В ответ ей сочувственно промычали, кивали. Облегченно вздохнув, увели к остальным ребятам на обед.
— Дусь, я на развод подал… Инициировал независимую проверку в фирме. Но, сама понимаешь, столько лет прошло, — Олег дернул кадыком, разглядывая ее профиль вблизи. Едва заметная горбинка на носу. Россыпь побледневших веснушек, которые весной будут ярче. Яркие пряди волос по плечам. Отрешенный взгляд перед собой.
— Продала я тебя… Не тогда, а сейчас, Белевский. Твоя жена сделала заказ, вернуть тебя в семью. Заплатила за твою голову два миллиона рублей. Я, не должна об этом говорить. Но, раз уж пошли разборки… Тогда, шесть лет назад секретарша твоего отца попросила меня доставить один пакет по адресу. Это было обычное служебное задание для стажера, каких было множество. Не знаю, почему я вспомнила о посылке именно сейчас. Может, и не было в ней ничего криминального. Может, было…
Белевский кивнул, что услышал ее. Принял к сведению. Слишком много всего наложилось друг на друга и новости воспринимаются через призму других проблем. Нервная система просто не успевает адекватно реагировать. Только было спокойно, что эта рыжая бестия рядом. В мозгу щелкали «застежки», запечатывающие его хроническую боль. Он устал думать, почему так зависим от нее…
Дуся сжимала и разжимала пальцы, словно суставы занемели. Резко к нему развернулась и отвесила смачную пощечину.
— Это тебе за Митьку! — вылупила на него глаза, которым нечего возразить.
Голова Олега дернулась назад. Кожа, куда прилетела оплеуха горела с легким покалыванием.
— Прости. Заслужил, — он потер ушибленное место, оскалившись зверем. — Дуся, мы ездили делать тест на отцовство. С ним я могу на законных основаниях подать на право…
— Какое право, Олег? Ка-кое? Ты себя сначала защити от женушки и ее родни. Она тут похвалялась, что у нее все схвачено и тебя крепко держат на причиндалы.
Белевский опешил, разглядывая ее кулак, в котором якобы были его бубенцы. По губам поползла ехидная улыбка. Он придвинулся к ней, дыхнув носом и опустив ресницы на ее аппетитные губы.
— Пусть попробуют, Дусь. Мне теперь есть за что бороться. Адресок, куда доставляла пакет, запомнила?
Глава 14
Евдокия задумчиво жевала губу. Она помнила двор и подъезд. Кто-то скажет, что это лучше, чем ничего. Но! Лицо получателя посылки и сама квартира, словно канули в тумане пятилетней давности… Если память заблокирована, ты измучаешь себя понапрасну. Лучше отпустить на время, и оно само придет. Визуализируется. У Дуси так бывало не раз.
Поговорив еще немного с Олегом, Дуся поспешила обратно в больницу, унося на себе флюиды Белевского. Ей казалось, что пальто им пропахло и волосы держат запах мужской туалетной воды. Похититель сына успел выкрикнуть вслед, что позвонит… Через три дня будут готовы результаты анализа.
Сколько было передумано на тему: «Что, если бы у Мити был отец?».
Пусть приходящий и не особенно заморачивающийся об ответственности. Мальчику важно знать, что есть папа. Просто есть… Чтобы ответить другим ребятам. Сослаться на имеющийся факт родства. Ткнуть в Олега пальцем: «Вот мой папа!», и не чувствовать себя обделенным.
Всю дорогу Евдокия убеждала себя, как сделать лучше для сына. Ведь не зря же он без сопротивления пошел с чужим дядькой? Митька развит не по годам и очень наблюдателен. И нужно иметь дело с тем, что Белевский уже сообщил мальчику «приятную» новость — папонька нашелся!
С Олега она еще спросит за самодеятельность! Момент надавать ему по рылу было недостаточно. Просто, от сердца отлегло, что Митя нашелся и с ним все в порядке. Белевский толково ее заболтал… Профессионально, как настоящий юрист. Пока Дуся лихорадочно искала подходящие слова, поезд ушел… А, потом, вроде как, неуместно на него накидываться. После драки кулаками не машут.
— Доктор, как все прошло? — проблеяла Дуся, с затаенным страхом, соскочив с насиженного места.
Ужасное чувство ответственности! Сама настояла на операции, сама отдала мать в руки хирургам под скальпель. Случись что не так… Она вовек себе не простит. Но, бездействие — еще хуже.