— Л-ладно! Только ты будешь рисовать за столом и ничего не трогать, — погрозила пальцем.
— Буду-буду, — отчаянно закивал, обрадованный мальчик, строя свои параллельные планы. Ему хотелось залезть в кладовку, где дядя Саня хранит свои штучки — дрючки и выклянчить парочку «ненужных».
— Ну, что? Вроде бы все обсудили, — тарабанила нервно ногтями Дуся по столу дробью. — Во вторник начнем.
Не успели ее помощники слова молвить, дверь резко распахнулась, грохнув об стену. Вместе со снегом и злостью в их контору ввалился Олег Белевский собственной персоной. Обвел тяжелым взглядом присутствующих. Заметив округлившую глаза рыжую молодую женщину, вскинул брови.
— Я так и знал, что за этим стоит кто-то заинтересованный. Мстить мне вздумала, Дуся? — сказал негромко, но с нажимом.
Он был таким, как Евдокия его запомнила, разве что плечи стали шире и на лбу складки появились. Черты лица проявились резче, скулы отчетливо видны. В темных волосах снежинки… Вена бьется на виске.
— Мужик, двери бы прикрыл. Мне дует, — из кладовки высунулась мордашка Мити, с испачканной щекой. И не говори моей маме плохие слова. — Наставил на пораженного Белевского игрушный пистолет.
Евдокия громко сглотнула, вцепившись в край стола. Сергей и Сашка переглянулись.
— Дуся-а-а, это то, что я думаю? Евдокия, ответь мне! Почему этот ребенок, вылитый я в детстве? Сколько ему лет? — Олег захлопнул двери. Спустился на две ступени, не отрывая глаз от собственного отпрыска, целившегося в него из «оружия».
Глава 5
Белевский шел к ней своей фирменной мягкой крадущейся походкой, словно боялся спугнуть. Серые глаза ее изучали, разглядывали, будто намечали с какой стороны начать разделывать дусину тушку.
Хорошо, что Евдокия сидела за столом и не было видно трясущихся колен. Она не дрогнула, когда Олег по пути схватил свободный стул и потащил со скрипом ножек по полу. Даже если все рушится внутри, бурлит, подступает паника… Снаружи должен был порядок. Полный! Иначе, заведомо проиграешь, еще не начав сопротивляться. Пасовать перед Олегом ни в коем случае нельзя. Два вдоха хватило, чтобы прийти в себя от шока и того, что напрямую разоблачили…
Надо несколько минут… Всего чуточку, чтобы пришла новая стратегия.
— Ребят, оставьте нас, пожалуйста. Нам с господином Белевским придется обсудить щекотливые вопросы, — разлепила Дуся губы, обращаясь к своим агентам, которые провалили задание. Иначе, его бы здесь не было.
— Босс, ты уверена? — Санька взирал на бугая на голову выше него самого. Перед ними реальный викинг с жестким выражением на лице и совсем далеко немирными намерениями. Такими кулаками только гвозди в сваи забивать. Вблизи уж вовсе Белевский казался грозным. Весь негатив был сосредоточен на хозяйке агентства.
— Сашка, если Евдокия Ивановна сказала, значит во всем уверена. Если что, камеры пишут и мать своего ребенка он не тронет. Ну, я так чувствую, — громко шептался Серега, будто его никто больше не слышит. — Мы возьмем Митю с собой и посидим в соседнем кафе.
Димка, услышав, что парни его хотят взять в «Сладкоежку», где столько всего вкусного, засунул пистолет в задний карман. Очень нужные проводочки, с болтающейся на конце схемой он поскакал прятать в свой рюкзачок. Сам влез в комбинезон, снимая и одевая ботиночки под молчание взрослых.
— Мам, можно мне какао с зефирками? Мам, я шапку хорошо надел. Мам, еще коктейль молочный хочу. Мамуль, я куплю тебе твою любимую пироженку… За деньги, которые ты мне дашь, — хитрюшка улыбнулся, показывая один выпавший зуб из резцов.
— Возьми, родной, — Дуся полезла в сумку и вынула из бокового кармашка пятьсот рублей.
Белевский хранил молчание. Он, словно наблюдал со стороны за ней, за ребенком. Как молокососы — оболтусы, которые за ним следили тревожно оборачиваются. Что-то передают сигналами в глазах друг другу.
— Так я не ошибся, Белочка… Ты родила от меня и скрыла, — он наконец перестал стоять изваянием, придерживая стул.
Придвинув его ближе к переговорному столу, опустился. Ахова так близко, что можно руку протянуть и коснуться рыжих прядей. Заземлиться, как раньше и забыть обо всем на свете… Если бы только можно было выкинуть из головы факт ее предательства? На что еще способна женщина, которая одной рукой может подарить блаженство, а в другой — держит нож за пазухой?
— Будешь настаивать на тесте ДНК? — Евдокия откинулась на спинку кресла, будто хотела увеличить дистанцию между ними.
— Тест непременно будет, Дуся, — он двинулся и еще шире расставил ноги, словно закреплялся, пробовал «почву» перед тем, как двигаться дальше. — Зачем твои шавки за мной следили? М? Из-за сына? После стольких лет? Вряд ли, Дуся… Ты снова играешь с огнем, и тебя кто-то нанял. Верно? За деньги, что угодно сделаешь, — он прошипел, словно обжегся. — Дуся, Дуся… ты все такая же алчная сука. Все вокруг меняется, а ты — нет. Сколько тебе заплатили за мою шкуру конкуренты?