Глава седьмая.
Принцу Зариону понравились крестные отец и мать, - Виктор Понамарёв и Галина Ефимова, а тем, в свою очередь, понравился их крестник и то, что они стали кумовьями. Крестили его в полдень и на крестины собралось очень много народа. Хотя матушка Светлана и божилась, что она не сказала никому не слова, чуть ли не вся деревня собралась посмотреть на московского целителя. Шороху навело и то, что отец Сергий дал ему при крещении имя Пантелеймон, который, как известно, был целителем. Хорошо, что к принцу тут же не бросились с просьбой об исцелении все страждущие, но среди жителей Колядок уже прошел слух, что на четвертые сутки после своего крещения московский целитель исцелит всех больных не только в деревне, но и во всей округе, нужно только подождать.
Марина, которая собственными ушами услышала разговор двух женщин, не стала учинять допрос матушке Светлане, да, та и сама была очень удивлена. Слухи пошли гулять по деревне сами собой. Отец Иоанн, прислуживавший в церкви в несвойственном для него качестве дьякона, после завершения обряда подошел к принцу и испортил ему все настроение от обряда крещения следующими словами:
- Зарион, обряд крещения относится к числу великих церковных таинств, а потому вам с Мариночкой нужно воздержаться от… Ну, надеюсь, ты меня понял от чего именно. Неделю вы вряд ли вытерпите, но хотя бы сегодня поспите врозь.
Принц в ответ на это только озадаченно крякнул. Крестины были отмечены пышным застольем, собранным, можно сказать, вскладчину. Поэтому москвичи стали разъезжаться только в понедельник утром. Виктор, Галочка, подруги Марины и все остальные её друзья улетели в Москву, как и прибыли, на вертолёте. Отец Иоанн в Москву возвращаться не стал и решил дождаться среды в Боровом. Дмитрий после разговора с женихом своей бывшей жены, словно бы оттаял, и смотрел на мир веселее, но Марине всё же пришлось поговорить с ним и она сказала ему приблизительно то же самое, что и Зарион, только со своей, с женской стороны и даже погладила по щеке. Поэтому генерал уехал из Борового в хорошем настроении.
В понедельник Марина и Зарион отсыпались до полудня, а когда проснулись, деревня опустела и в ней снова стояла пронзительная тишина, изредка нарушаемая протяжным мычанием коров и криками петухов. Иногда лаяли собаки, но после того, как подавал голос Гектор, немедленно умолкали. Вечером Марина и Зарион выехали со двора и направились на "Хаммере" к Лушкиным Камням. К ним попытался было напроситься к ним в провожатые и помощники отец Иоанн, но принц Зарион сказал, как отрезал:
- Даже и не мечтайте об этом, отец Иоанн. У вас своя работа, а у меня своя. В среду я вас приглашу специально и обо всём вам расскажу, а сейчас и думать об этом забудьте. И, вообще, будет лучше, если до среды к камням матушки Лукерьи никто не станет соваться.
Всю ночь до самого утра Марина и Зарион провели в лесу, и принцу-магу при этом пришлось здорово потрудиться. Марину результаты его трудов привели в полное изумление, так как в конечном итоге все три Лушкиных Камня и лес вокруг них полностью преобразились. Лес был на добрые десять километров вокруг полностью очищен от веток и шишек. Теперь кроме рыжих хвоинок, устилавших его упругим, плотным ковром, глаз не мог найти больше ни одной соринки. Зато в лесу матушки Лукерьи было просто царство грибов - белых, маслят, боровиков, и все они имели весьма впечатляющие размеры, но Королеве было не до грибной охоты.
Принц-маг проложил вокруг каждого камня дорожки, мощёные розовым и синевато-серым гранитом, плиты которого притащили откуда-то его призрачные помощники, причём этих плит не касалась рука каменотёса, хотя они и были гладко отшлифованы. Они легли на землю так, словно были здесь всегда и по ним прошли тысячи босых ног. Розовые и синевато-серые плиты появились также под многими деревьями, которые принц Зарион ещё и окольцевал розовыми и ярко-синими канатами и ни на одном было невозможно найти места их соединения. Канаты не прилегали к стволам сосен плотно и под них было легко просунуть руку. Как они при этом не сваливались вниз, людям точно будет не понять, но Марина догадалась сразу, что ту не обошлось без магии и что эти канаты не просто украшения.
На всех Лушкиных Камнях принц Зарион сделал отметины высотой в человеческий рост. Все они были разной высоты и представляли из себя силуэты тел детей разного возраста и взрослых людей, причём также самой различной комплекции. Отметины эти, если приблизиться вплотную, излучали тепло. В общем принц Зарион сделал всё, чтобы сделать это удивительное место совершенно иным и придать ему такой вид, словно через него прошло множество паломников. Правда, при этом он всё же пошел на хитрость. Когда Марина рано утром отошла от Лушкиного Глаза сотни на полторы метров и посмотрела на него с дороги, то ей показалось, что никаких изменений не произошло, но стоило ей только подойти к тому месту, где начиналась дорожка, она сразу увидела, куда нужно идти.