— Тут ты права, — признал Мехмет, согласно кивнув. — Но не думаю, что все мужчины одинаковы. Должен найтись и тот, кто поймет тебя.
Может быть, он и прав. Но никто не потерпит служения ордену «стражей». Да и она не рискнет открыть тайны чужаку, пусть этот чужак — ее собственный жених или поклонник. Следовательно, обычные отношения между женщиной и мужчиной для нее невозможны. Она уже давно смирилась с тем, что навсегда лишена жизни обычной земной женщины.
— Большинство завидных женихов нашего острова придерживаются совсем иных взглядов, — беспечно бросила она. — А я не захочу покинуть Эгрипос даже ради самого султана.
Все мужчины, которыми она восхищалась и которых уважала достаточно, чтобы выйти за одного из них замуж, были «стражами», и она относилась к ним скорее как к братьям, чем как к возможным мужьям. Правда, втайне она всегда завидовала глубокой беззаветной любви. Если она до сих пор не встретила такую любовь, к чему тогда выходить замуж? Марджана смущенно покраснела и бросила долгий взгляд на неспокойное море. Последние несколько дней подсказали ей, почему она способна отказаться от любого, пусть даже самого лестного предложения. Всему виной он — шейх Мехмет бей Мейт.
Он подарил ей невероятно чувственную ночь и сознание того обольстительно могущественного влечения, которое может существовать между мужчиной и женщиной. С тех пор как она познала страсть этого мужчины, довольствоваться чем-то меньшим для нее не имело смысла.
Она украдкой взглянула на него, любуясь чеканными чертами его лица. Яростная нежность его ласк изменила ее. После их ночи становилось все труднее довольствоваться той жизнью, которую она вела. Мехмет пробудил в ней дремлющие до сих пор чувства, обострил желания, от которых она так старательно бежала. Она даже позволила себе гадать, каково это — иметь мужа… семью… возможно, детей… Чтобы отвлечься от этих почти крамольных мыслей, приходилось с головой окунаться в работу, но иногда и усталость не могла заглушить навязчивые мысли, затмить недозволенные образы.
А теперь она и вовсе была не в силах отделаться от Мехмета. Стоило ему подойти и стать рядом, как она ощущала всю силу его могучего притяжения. Его близость волновала ее, будила чувства, заставляла кровь кипеть в жилах, наполняла безумным желанием, которое она до этого познала всего один раз…
Марджана изо всех сил сопротивлялась непрошеной волне чувств, нахлынувшей на нее. Быть может, поэтому его небрежное замечание застало девушку врасплох.
— Трудно поверить, что ни один мужчина не добивался тебя. Не хотел стать твоим любовником. Неужели все мужчины на Эгрипосе слепы?
Марджана с трудом понимала, как ей удается казаться спокойной.
— О нет, они не слепы. Просто они считают меня излишне властной и независимой. Кроме того, большинство обывателей предпочитают совсем иную красоту. Я не соответствую их идеалу. Не бледна, не хрупка, не беспомощна, не величественна и не могу похвастаться пышной фигурой.
— Ты изумительно хороша — кожа, которую поцеловало солнце… опаловые глаза полны жизни. К тому же, насколько я помню, у тебя изумительное тело.
Марджана чуть свысока взглянула на него:
— Не старайтесь осыпать меня пустыми похвалами, почтенный шейх.
— О нет, это не пустые похвалы. Ни одну женщину я не считал столь обольстительной, столь невероятно желанной.
Она усмехнулась. Мехмет не находил слов от изумления. Подумать только, Марджана не подозревает о собственной красоте!
Да, она не соответствует принятым канонам красоты. Ее прямота и откровенность заметно отличают ее от тех несносных девушек и вдовушек, которые сейчас заполонили гостиные столицы. Она не старалась подчеркнуть свои достоинства, носила темные простые платья, укладывала роскошные кудри в строгий узел, пряча к тому же их под не менее строгую шаль. Руки, хоть и мягкие, были сильными и умелыми, а не изящными и изнеженными.
Чем больше Мехмет размышлял об этом, тем чаще мысленно называл Марджану красавицей. И необыкновенной личностью. Под внешней сдержанностью таилось нечто неожиданное: неистовое, страстное и непередаваемо чувственное. Волшебница, которую он познал в ту ночь на Эгрипосе, была наделена чувственностью, которой он до этого не видел ни у одной женщины. Ее невинный, пылкий ответ на его ласки заставил Мехмета потерять голову. Даже сейчас при одном воспоминании его охватывал жар.
К тому же она была храброй, отважной и несгибаемой — качества, которые он ранее считал присущими исключительно мужчинам. С самого начала он был поражен ее острым умом. И, что удивительнее всего, она придавала значение только по-настоящему важным вещам. Она всегда знала, что для нее важно: важно спасти жизнь умирающего, важно выручить из плена подругу. Он подозревал, что Марджана ничего не делает наполовину. Кром был прав, считая ее уникальной, особенной, по-своему неповторимой.
Мысль о Кроме, однако, вновь зажгла огонь ревности.
— А Кром? — неожиданно спросил он. — Он твой любовник?
Она растерянно моргнула от столь неожиданной смены предмета беседы, но, опомнившись, тихо рассмеялась:
— Аллах великий, конечно нет! Думаю, он считает меня своей сестрой…
— Значит, в твоей жизни нет другого мужчины?
Марджана озадаченно нахмурилась:
— Почему вы спрашиваете?
— Потому что хочу быть твоим единственным возлюбленным, — проговорил Мехмет, наплевав на все приличия.
И услышал, как она охнула, ошеломленно взглянув на него. Но довольно быстро пришла в себя, потому что надменно вскинула подбородок.
— Мне кажется, вы придумали хорошее лекарство от скуки… Но я-то думаю иначе!..
Мехмет покачал головой:
— О нет, я не умею скучать. Во время войны я привык к долгим часам ожидания и научился такой добродетели, как терпение.
— Тогда что вы задумали? — прошипела она, зловеще прищурившись. — Пытаетесь отвлечь меня? Заставить забыть о судьбе подруги?
— Вовсе нет — об этом я даже не думал. Но хочу, нет, мечтаю вновь стать твоим возлюбленным!
— Почему? — вызывающе бросила она.
— Потому что после одной лунной ночи, — честно ответил Мехмет, — я одержим ангелом милосердия.
Марджана долго недоверчиво молчала, но потом все же решилась ответить:
— В ту ночь вас просто преследовали кровавые псы войны.
— Должно быть, так. Но разум почему-то не верит в это. Как и тело. — Его взгляд ожег ее. — А твое?
«Да, конечно да!..» Она едва смиряла это самое тело. Едва могла отвлечься от навязчивых мыслей о нем. Мехмет, подняв глаза, удовлетворенно улыбнулся. Похоже, он просто прочитал ее мысли!
Но девушка решительно покачала головой:
— Все не так, достойный шейх. Та ночь была всего лишь фантазией. На вас подействовали чары Эгрипоса. Потому вы нашли меня желанной… тогда… и потому ваше воображение сейчас сыграло с вами злую шутку.
Мехмет оперся о поручень.
— Ты утверждаешь, что только твой остров полон волшебства?
«Ты даже не можешь себе представить, насколько! Воистину, лишь не ведающий истины может быть столь проницателен!»
— Да. Он оживляет подлинные чувства: желание… страсть… любовь… Поэтому вы воображаете, что снова хотите стать моим любовником. Вы просто мечтаете вернуться в прошлое… В тишину и спокойствие тех дней.
Мехмет взял Марджану за локоть и повернул лицом к себе.
— Но в ту ночь и ты, мой ангел, подпала под чары своего острова?
Девушка молча кивнула. Мехмет пристально смотрел в ее глаза, ожидая ответа.
— Думаю, то, что мы испытали в ту ночь, не имеет ничего общего с какими-то чарами, — покачал он головой, подвигаясь ближе. — Я не верю, что ты так хладнокровна, как притворяешься.
Он неожиданно погладил ее по щеке, опалив Марджану своим прикосновением. Она резко отпрянула.
— Мои ласки жгут, верно? — пробормотал он.