— Предлагаете мне работать на «Черную Стражу»?
— «Черная Стража»… Не совсем. Это лишь часть нашего ордена.
— «Черные стражники» лишь часть чего-то большего?
Мэтр Гуайомэр кивнул.
— Мне показалось, что ваше братство обширно и не знает государственных границ.
Мэтр Гуайомэр согласно улыбнулся:
— У нас свои люди по всему миру, и мы отнюдь не бедствуем, если вы имеете в виду именно это.
— Так вы просто наемники?
Мэтр Гуайомэр загадочно взглянул на собеседника.
— Нам предпочтительная иная мысль: мы думаем, что у нас куда более высокое призвание. Защищать слабых, беззащитных, достойных. Бороться с несправедливостью…
Марджана знала, что мэтр Гуайомэр многого недоговаривает. «Стражи-шеду» появились тысячи лет назад. А основали стражу те, кто вовсе не был людьми — дети божественных народов, изгнанные за то, что считали людей братьями, достойными уважения и защиты. Они нашли убежище на этом острове.
Теперь в братстве были и люди, однако обладающие многими явно сверхчеловеческими умениями. Редко когда братство принимало новых членов без непростой и продолжительной проверки. Даже Марджане в свое время пришлось доказывать свое право на гордое имя «стража». «Черная Стража» — так называли их те, которые думали, что управляют миром. Однако даже они не могли приказывать «шеду»: братство само избирало свои цели.
Прошло несколько долгих минут, прежде чем Мехмет ответил:
— Я польщен вашим предложением, мэтр Гуайомэр. Но возможно, вы поймете, почему я хочу оставаться в стороне, называться простым обывателем. После девяти лет войны меня мало привлекает сама мысль о сражениях и кровопролитиях.
— Только безумцы наслаждаются кровопролитием, шейх Мейт, но, к сожалению, бывают времена, когда приходится извлекать меч из ножен. И все же я прекрасно понимаю, почему вы не хотите ввязываться в новые драки. Вы храбро служили стране и нуждаетесь в отдыхе. Возможно, вы найдете его здесь, на нашем прекрасном острове. И если вы примете участие в спасении ханым Каримы, то лучше поймете смысл нашего существования и наших действий. Надеюсь, что смогу переубедить вас.
Мехмет, казалось, колебался — все время разговора Марджана пристально наблюдала за ним. Мэтр Гуайомэр незаметно готовил его к постоянному участию в организации, но их главные тайны останутся скрытыми, пока Мехмет не согласится сам.
Мэтру Гуайомэру Мехмет, очевидно, был очень нужен. Но Марджана сомневалась в согласии шейха. Ему было противна сама мысль о новых убийствах.
— Но вы обещаете, что по крайней мере подумаете над моим предложением? — настаивал мэтр.
— Я и не думал сразу отказываться, почтеннейший.
— Ну что ж, для начала довольно и этого. Быть может, Марджана сможет вас убедить. А пока — милости просим на наш остров. На следующей неделе я надумал устроить праздник в вашу честь, бей Мейт. И попросил секретаря все устроить. Фарух! — окликнул мэтр Гуайомэр.
Тот, должно быть, ждал за дверью, потому что немедленно появился в комнате в сопровождении дворецкого и двух лакеев, внесших чай и пирожные. Мэтр Гуайомэр жестом пригласил бывшего юзбаши занять четвертое кресло.
Мехмет дождался, пока слуги разлили чай и ушли.
— Не стоило брать на себя столько хлопот из-за меня, уважаемый, — заметил он.
— Это вовсе не хлопоты — просто долг гостеприимного хозяина, — с улыбкой заговорила Марджана. — Вы должны познакомиться со всеми нашими соседями, мой господин. Мы должны представить вас здешнему обществу.
— Замечу, мой шейх, здесь обожают балы, — вмешался Фарух. — Дамам не терпится увидеть героя войны.
Мехмет про себя застонал.
— Боюсь, что вместо героя они увидят только его спину.
— О-о-о — протянул Фарух, — не следует быть таким дикарем, командир! Наступил мир, всем хочется светлых дней! К тому же я успел пригласить в гости почти весь остров!
— Фарух старается произвести впечатление на свою возлюбленную, — насмешливо заметил мэтр Гуайомэр.
Его секретарь расплылся в улыбке:
— Сначала я опасался, что ее испугает мое увечье. Но оказалось, что это волнует ее меньше всего.
Мэтр Гуайомэр тактично улыбнулся. Мехмет понял, что им с Марджаной уже можно удалиться.
— Фарух, похоже, искренне счастлив, — заметил Мехмет, спускаясь по ступеням замка.
— По-моему, да. Ему нравится служить мэтру — он говорит, что чувствует свою необходимость, знает, что приносит пользу. И он ухаживает за девушкой… дочерью почтенного Мир-Рахмана-паши. Малина и ее брат прошлой весной приехали погостить на остров, но решили остаться.
Мехмет нахмурился, словно что-то припомнив.
— Мадина, дочь Мир-Рахмана? Кажется, я видел ее брата в столице… Но ее, нет, не заметил…
— Если бы заметили, запомнили бы навсегда. Она прекрасно сложена, высокого роста, необыкновенно музыкальна. Наши сплетники удивляются тому, что такая красавица пленилась именно Фарухом. Она, говорят, старше него, а ее жизненный опыт, по слухам, куда богаче. Но, похоже, девушка искренне привязана к Фаруху, несмотря на его увечье.
Мехмет когда-то встречался с прекрасной дочерью Мир-Рахмана и заподозрил, что тут далеко не все так просто.
— Я бы хотел познакомиться с ней.
— Уверена, что вы увидите ее на празднике, мой шейх. А я полюбуюсь на вас издали.
— Ты тоже там будешь? При всей своей нелюбви к празднествам?
Марджана кивнула:
— Конечно. Здешнее общество столь необыкновенно, что наблюдать за ним — уже большое удовольствие. Все культуры мира, от альбионцев до либийцев, собраны здесь. Нигде больше не увидеть столько красивых женщин и столько… предприимчивых мужчин. Карима первая упрекнула бы меня, останься я дома. Более того… — Коварная улыбка заиграла на ее губах. — Мне не терпится найти ту, которая избавит меня от вашего внимания.
— Сколько раз повторять, несносная, что хочу быть только твоим возлюбленным. — Дождавшись, когда девушка зальется краской, Мехмет растянул губы в чувственной улыбке, от которой у нее перехватило дыхание.
Марджана стиснула кулаки, жалея о своей отвратительной несдержанности. Она не желала, чтобы Мехмет ослеплял ее улыбкой. Не желала ощущать тревожный жар, разливавшийся по телу. Не хотела помнить обольстительную силу его ласки.
Их состязание для него всего лишь игра, напомнила себе Марджана. Чтобы покончить с этим, нужно как можно скорее представить его Амфионе и Бланке Эрреро. Она ни минуты не сомневалась, что их броская краса быстро вытеснит ее из мыслей Мехмета.
Глупо отрицать, она по-прежнему хочет Мехмета, но на этот раз устоит перед минутным порывом. Чем меньше она будет участвовать в его жизни, тем легче перенесет его отъезд. Она сделает все, чтобы он стал своим здесь, на острове, и познакомит с женщиной, достойной его пылкой страсти. Так их состязание и закончится. А она наконец победит неразумное, постыдное, недостойное влечение.
Следующие несколько дней Мехмет не видел Марджаны — она с утра до вечера была занята, помогая доктору и ухаживая за больными. Однако шейх заподозрил, что она намеренно избегает его. Мехмет безумно тосковал о ней. Он непрестанно вспоминал ее: улыбку, губы, шелковистую кожу под его руками. Видел во всех своих снах.
К тому же временами он просто готов был свернуть ей шею. Девчонка, похоже, твердо решила выиграть состязание. Она всем и каждому, кажется, раззвонила, как он одинок, как жаждет общения и как будет рад обретению новых друзей. Поэтому его дни были заполнены охотой и конными прогулками, а вечера — приемами и ужинами. Он не мог появиться в городе без того, чтобы его не осаждали совершенно чужие люди, наперебой спешившие познакомиться и представить своих дочерей. Его обхаживали, развлекали, топили в волнах лести — совсем так, как было в столице.
За три дня до праздника Марджана имела наглость прислать ему список самых красивых женщин острова, причем рядом с каждым именем красовались подробное описание и советы, как лучше привлечь их внимание. «Надеюсь, вы постараетесь внимательно изучить мои примечания и тогда перестанете преследовать меня», — гласила ее записка.