Мехмет невольно улыбнулся. Он знал, что никакие коварные замыслы не заставят его отказаться от своих планов, не излечат его безумного голода, исступленного желания. Однако поклялся задать девчонке хорошую трепку при следующей же встрече, вероятнее всего, на балу у мэтра Гуайомэра.
Мехмета совершенно не радовала мысль о празднике в его честь. Он искренне желал проводить время с одной-единственной женщиной. А та изо всех сил пыталась его сбыть на руки алчным невестам и их хлопотливым мамашам.
В день бала Мехмет почувствовал, что роль легкой добычи ему окончательно опротивела. Он сбежал в таверну Сантоса Ферры в надежде на небольшую передышку от навязчивого женского внимания. В уютной полутьме было полно народа, но никого из новых знакомых… Тех, о которых с таким уважением говорил мэтр. Лишь сеньор Ферра стирал с огромного кувшина беловатую патину. Мехмет нахмурился. Смаковать в одиночку даже самые прекрасные вина было не в его привычках. Но тут в дверях показался господин во франкском модном платье и пестром галстуке. Он заметил Мехмета и, словно испугавшись чего-то, развернулся и почти побежал к двери.
Сеньор Ферра, радушный хозяин, поднял густые брови:
— Младший Мир-паша, сын Мир-Рахмана, похоже, испугался. Вы чем-то оскорбили его?
Мехмет презрительно усмехнулся:
— Во время нашей последней встречи при подозрительных обстоятельствах погиб мой друг, а Мир-паша со своей сестрицей немедленно покинули город.
— Вы знаете его сестру, красавицу Малину?
— К сожалению. Самая страшная смерть с лицом чистого ангела.
Ферра кивнул:
— Согласен, мудрый человек не должен поворачиваться спиной к подобной женщине.
— Насколько я понял, Фарух за ней ухаживает.
— Да, об этом уже устали сплетничать. Интересно, что она находит в молодом Фарухе?
— Интересно, что она вообще делает на Эгрипосе, — хмыкнул Мехмет. — Дети Мир-Рахмана не могут добровольно заточить себя на вашем уединенном острове, да еще в разгар столичных приемов.
— Мне кажется, уважаемый, вам захочется найти ответ на этот вопрос самому…
Мехмет задумчиво кивнул. Ему действительно было интересно узнать, что дети коварного Мир-Рахман-паши, второго советника дивана и первого подлеца столицы, делают на Эгрипосе. Во всяком случае, нужно предупредить Марджану… Рассказать, что их почтенного батюшку когда-то подозревали в государственной измене. Может, эта головоломка отвлечет ее от коварных брачных планов…
— Думаю, да, — согласился он, возвращая хозяину пустой бокал.
Войдя в парадный зал замка, Мехмет попытался отыскать Марджану, но среди гостей, толпившихся у двери, ее не было. Зато он сразу увидел Мадину, дочь паши, одетую в платье по последней моде, вызывающее даже для столицы. Она как ни в чем не бывало встречала гостей вместе с хозяином праздника, мэтром Гуайомэром.
Мэтр тепло поздоровался с Мехметом. Фарух последовал его примеру. Он опирался о костыль, вне всякого сомнения, предвидя длинный трудный вечер. Стоявшая рядом с ним Малина безмятежно улыбнулась Мехмету. Брата нигде не было видно.
Мехмет последовал моде франков, или, быть может, румийцев, которая, похоже, прижилась здесь, и склонился к руке ханым. Ее огромные глаза блеснули радостью узнавания. Как ни странно, она вовсе не растерялась.
— Ваш брат сопровождает вас, прекраснейшая? — осторожно осведомился Мехмет.
Она ответила фальшивой улыбкой:
— Увы, дела… Бедный Мир-паша погружен в бумаги, ему не до праздников.
— Как жаль. А я надеялся, что мы сможем вспомнить добрые старые времена.
Улыбка словно примерзла к губам красавицы под любопытным взглядом ничего не понимающего Фаруха.
— Вы знакомы? — удивился он.
— Да, и очень давно, — подтвердил Мехмет. — Когда-нибудь я обязательно поведаю вам, как познакомился с уважаемыми детьми Мир-Рахман-паши… Да и с ним самим…
Мехмет холодно поклонился и обернулся к входу. Он чувствовал, как взгляд ханым сотней кинжалов впивается в его спину. Краем глаза Мехмет заметил движение — в зал вошла Марджана, опираясь на руку Аякса-Странника. «Да, мода из Андалусии хозяйничает здесь вовсю… Но хорошо ли это?» — подумал шейх.
Мехмет почувствовал, как сердце сильнее забилось в груди. Он впервые видел Марджану в праздничных одеяниях. Ревность и жажда едва не заставили его схватить ее на руки, утащить от мужчин, которые, судя по дружному смеху, вовсю наслаждались ее обществом.
Но тут Марджана подняла глаза и их взгляды скрестились. Ее улыбка отчего-то испугала Мехмета куда больше, чем появление Мадины на Эгрипосе.
Прошла целая вечность, прежде чем ему удалось пробиться к девушке через толпы навязчивых красоток. Извинившись перед очередной настырной собеседницей, Мехмет решительно взял Марджану за руку.
— Простите, мой шейх, я не танцую, — запротестовала она, попытавшись выдернуть руку из железных пальцев.
— Тогда посидим во время следующего танца, — не унимался Мехмет. — Мне нужно кое-что вам сказать.
Они смотрели друг на друга, как два дуэлянта, но Марджана сдалась первой. Он повел ее в дальний угол зала, где оставалось несколько свободных стульев.
— Это ты во всем виновата!
У Марджаны хватило сил невинно похлопать глазами.
— О чем это вы?
— Ты прекрасно знаешь о чем! Это ты все затеяла! Решила отдать меня на растерзание?
— Не одна я хочу представить вас незамужним дамам. Мэтр Гуайомэр и Фарух тоже считают это вполне разумным, — коварно усмехнулась Марджана. — Вы изучили присланный мной список? Думаю, вы без труда найдете себе страстную возлюбленную.
— Меня нисколько не интересует твой клятый список, — прошипел Мехмет. — Нам нужно поговорить совсем о другом. Думаю, тебе неизвестно, но возлюбленная Фаруха совсем не та, за кого себя выдает.
Марджана нахмурилась. Теперь ей было не до веселья. Добившись ее внимания, Мехмет стал рассказывать о былом знакомстве с детьми Мир-Рахман-паши:
— Три года назад я взял отпуск и приехал в столицу. Мой давний друг покончил с собой из-за скандала, в котором оказался замешан. Он служил при штабе и отвечал за отправку подкреплений на фронт. Десяток кораблей, с солдатами и оружием, были взорваны прямо на рейде, за миг до высадки, а его обвинили в предательстве. В то время он ухаживал за Малиной, дочкой Мир-Рахмана, вернее, она его обхаживала. И оставила город сразу после того, как известие о трагедии достигло столицы.
Марджана кивнула, показав, что она вся внимание.
— Доказательств не нашли никаких, — продолжал Мехмет, — но ее заподозрили. Ей было бы нетрудно, пользуясь доверием моего друга, передать планы врагу. А вскоре после того как красавица Мадина исчезла из города, он лишил себя жизни.
В мрачном голосе Мехмета звучал подавленный гнев, а опасный блеск в глазах заставил Марджану вздрогнуть. Не хотела бы она иметь своим врагом такого человека.
Встревоженная откровениями Мехмета, она всмотрелась в его лицо.
— Так она шпионит теперь за Фарухом?
— Вернее, за секретарем мэтра Гуайомэра. У Фаруха не останется ни малейшего шанса, если она запустит в него свои коготки.
— Похоже, за ней надо следить днем и ночью, — пробормотала Марджана, прекрасно зная, сколько тайн хранит остров.
Только успев это проговорить, она разглядела красавицу Малину в дальнем конце зала. Та едва заметно оглянулась, прежде чем выскользнуть за дверь.
«Хорошо, что Мехмет успел предупредить хоть кого-то», — подумала Марджана. Предмет ее размышлений тем временем что-то нашептывал очередной красавице.
Свиток десятый
Бесшумно выйдя в коридор, Марджана едва не задохнулась от ярости. Малина, почти не скрываясь, вошла в кабинет мэтра Гуайомэра. Если она действительно вынюхивает здешние тайны, то и впрямь следовало начать именно отсюда.