Она виновато поджимает губы, ну или чтобы сдержать усмешку. Я не знаю…
Чувствую, как напряжение с ее стороны потихоньку ослабевает. В момент, когда мы сталкиваемся в воздухе взглядами, время замирает. Мир притормаживает. Губы покалывает от желания вкусить ее привлекательно очерченный и упрямый рот. Но меня отталкивают, больно надавливая рукой на ребра.
— Перестань, — просит она.
М-м-м, — стону, сильнее держась за рану. Лицо мое морщится от боли, непроизвольно сжимаю челюсти.
— Что такое? — уже беспокоится.
Наблюдая мою болезненную реакцию на свое прикосновение, девушка протягивает руки к моей куртке и, не спрашивая разрешения, расстегивает ее. Как только она раскрывает полы, и видит, что творится под ними, то ужасается.
— Боже мой, — накрывает рот ладонью.
Поддавшись ее нежным рукам, я позволяю продолжить осмотр.
— Ты же... — глаза мечутся по мне, пальчики трогают мои мышцы, которые невыносимо болят. — Ты же... в крови.
Угу.
Теперь ее взгляд полон тревоги. Это приятно. Но со мной нужно что-то делать, иначе я долго не протяну.
— Так, — принимает задумчивое выражение лица.
— Просто дай мне обезбол, — подсказываю ей.
— Этого недостаточно. Жди за дверью, — тут же резко разворачивает меня за плечи и буквально выталкивает из прихожей. — Никуда не уходи и веди себя тихо, я сейчас.
Глава 11
Леон
Возвращается ко мне заботливая незнакомка, нарядившись в какие-то штаны-шаровары и мешковатую футболку. Облом. Думал, полапаю ее взглядом еще немного, глядишь — стало бы лучше. Но нет, в ее руках небольшой белый ящик, смахивающий на аптечный, в глазах сплошное беспокойство, и в целом вид девушки слишком озадаченный.
Я подкинул ей проблему? Я в этом мастер. Но если своим пребыванием я ставлю ее в неловкое положение, то надолго задерживаться здесь не стану. Пусть только даст мне чудодейственную таблетку, и я уйду. Сегодня же.
Наверное, уйду. Еще не знаю...
Мне также нужен телефон, чтобы брякнуть отчиму. За мной сразу же приедут, достанут из любой жопы мира. Правда, если он и мать увидят мое теперешнее состояние, то жопа будет мне. Значит, звонить надо Тиму. Вот только еще одна проблемка имеется. Я не запоминаю номера телефонов наизусть.
Я лох. Знаю.
— Куда идем? — интересуюсь у своей спасительницы, когда наворачиваем круги по ее соткам.
— В сарай, — отвечает, бросая через плечо.
— Зачем?
— Тебя нужно осмотреть на наличие ран, ушибов и переломов.
— А в доме че? Нельзя, что ли?
— Нельзя.
— Я что, преступник какой или вор? — даже обидно как-то.
— Я не знаю, кто ты. Если хочешь быть живым и здоровым, то не задавай лишних вопросов, — обернувшись, награждает меня излишне серьезным взглядом.
Ух, как все строго.
— Мы пришли. Заходи, — приглашает войти в убогую хибару, от одного вида которой мне становится хуже.
— А она не развалится? — нерешительно нагибаюсь, когда вхожу в нее.
Внутри кромешная темнота.
Ай. С-сука.
Боль под ребром напоминает о себе, стоит мне выпрямиться вновь в полный рост.
Делая шаг вперед, задеваю ногой какую-то херь, валяющуюся на полу. Чертыхаюсь, спотыкаясь об нее.
— Осторожно, — раздается позади меня, затем загорается тусклый свет.
Перед глазами предстает мрачная картинка.
Лучи утреннего солнца едва проникают сквозь щели в деревянных стенах сарая, освещая скудную обстановку внутри. Пыльные доски пола скрипят под моими ногами. В одном углу лежит стог сена, в другом стоит старый, облупившийся со временем стул, а также сложены лопаты и вилы, покрытые ржавчиной.
Жуть. Комната пыток, не иначе.
— Привела меня сюда для дальнейших истязаний?
Оборачиваюсь и наблюдаю, как девушка закрывает за собой потрескавшуюся дверь, которая поскрипывает, вися на ржавых петлях. Щелкает замком, закрывая нас изнутри. Вероятно, боится, что кто-то сможет войти сюда.
— Раздевайся, — командует она тут же.
Вот это поворот.