— Что ж это вы, товарищ Ходулин, опоздали на три с половиной часа и являетесь в нетрезвом виде? — недовольно спросил штурман.
— Там на берегу белогвардейцы.
— Это они вас и напоили?
— Почему это они?! Вы что, меня ихним считаете?
— Ничего я не считаю, я вас спрашиваю. Где вы видели белогвардейцев?
— Я всё расскажу комиссару, а не вам, товарищ штурман. Разрешите идти к комиссару.
— Идите спать. Комиссар на берегу. Когда вернется, я о вас доложу. — И штурман, повернувшись спиной к Ходулину, зашагал на бак.
Еле сдержавшись, Ходулин пошел в кубрик. Вот он какой, штурман! Нет у него подхода. Разговаривает, как царский офицер.
В кубрике было много народу. Вечерний чай уже кончился. Вернувшиеся с берега обменивались впечатлениями. Большинство расстилало койки, собираясь лечь спать. Кипя негодованием, Ходулин решил сейчас же всех предупредить, что на берегу что-то замышляют белобандиты, а здесь на судне притаились их пособники. Став посреди кубрика, он закричал:
— Ребята! У нас на судне измена! А вы ничего не знаете и спать ложитесь. На пристани белогвардейцы! Доктор меня к ним примкнуть соблазнял. И деньги предлагал. Заодно с доктором и другие! Только я не знаю кто!
— Не знаешь, так зачем говоришь «другие»? — попытался его оборвать Кудряшев, но матросы уже зашумели:
— Где комиссар? Чего он смотрит? Всё на берег ездит! А мы тут как в западне.
— Что будем делать, ребята?
— Разобрать винтовки! — крикнул машинист Никифоров.
— Правильно! — поддержали его. — Пусть Носов патроны выдаст!
Все бросились к трапу, к пирамидам, которые моментально опустели. Фельдфебель Носов, поняв, что в таком настроении команда его не послушает, отправился с докладом на вахту. Но штурману уже докладывал боцман:
— Всё энтот скубент, товарищ штурман, наговорил там всего, команда и взволновалась. Правда или нет про фершала — пущай командир с комиссаром разбирают, а сейчас их Панкратьев успокаивает, пока комиссара нет. Ты чего, Носов? За патронами? Это надо к старшему офицеру. У его ключи.
— Хорошо, боцман, я сейчас разбужу старшего офицера, а вы последите, чтоб всё было тихо. Особенно если фельдшер вернется. А то ещё удерет.
Спросонья Нифонтов не мог понять, в чем дело. Сначала ему почудилось прошлое: бурная Балтика, матросские самосуды. Поняв наконец происшедшее, он решил сразу подчинить себе созданную Ходулиным обстановку.
— Прикажите боцману построить команду, Михаил Иванович.
— Николай Петрович, я бы этого не советовал.
— А я в ваших советах не нуждаюсь. Исполняйте приказание.
На последнем слове голос Нифонтова сорвался, но он сейчас же надул губы и принялся одеваться. Штурман вышел.
В коридоре на двери каюты Полговского был иголкой приколот лист из тетради с нарисованной на нем чернилами мертвой головой со скрещенными костями и надписью: «Смерть предателю!» Штурман снял лист, спрятал его в карман, спустился в кубрик и приказал боцману построить команду. Боцман уговаривал:
— Ну, живей наверх, строиться! С винтовками, куда же их теперь! И чего вы петушитесь? На корабле вахта, служба, а вы за винтовки. В старое время это бунтом называлось, сейчас тоже командир не похвалит.
— Плохо, что комиссар на берегу. Он бы сейчас с командой поговорил, и все бы успокоились, — сказал Панкратьев.
— А ты сам почему не смог успокоить? Ведь старый матрос, революционер называется. Тебе бы давно комиссаром быть, а тут вот энтот кочегар из скубентов тебя обскакал. Эх ты! Ну, пошли наверх.
Команда построилась с винтовками у ноги. Подровнялись. Вышел Нифонтов, как всегда надутый и медлительный. Сонными глазами оглядел строй.
— Смирно! — скомандовал штурман. — Товарищ старший офицер! Команда по вашему приказанию построена.
Нифонтов нахмурился. Матросы смотрели на него настороженно: что он сейчас скажет? Если что-нибудь неподходящее, они готовы были ответить взрывом криков. Но Нифонтов ещё на Балтике научился выходить из подобных положений победителем.
— Товарищи матросы, — начал он, — я рассматриваю ваш поступок как выраженное мне недоверие. Мне лично, оставшемуся за командира, это очень неприятно. Но, с другой стороны, я рад видеть вашу готовность защищать наш корабль с оружием в руках. Поэтому считайте, что это я приказал вам разобрать винтовки! Так я и доложу командиру и буду просить его, чтобы это делалось ежедневно после спуска флага. С оружием обращайтесь осторожно. За нечаянный выстрел строго взыщу. А предателей не бойтесь: если они есть, от законного наказания не уйдут.