— Где капитан? — строго спросил его Клюсс. Моряк смотрел на Клюсса исподлобья.
— Капитан со старшим механиком в конторе. Я старший помощник. Что вам здесь надо?
— Это вы узнаете из моего письма вашему капитану, которое я сейчас вам прочту.
— Почему мне прочтете? Письмо, говорите, капитану, пусть он и читает, когда вернется.
— По двум причинам: во-первых, мы не можем его ждать, а во-вторых, об этом письме должен знать весь ваш экипаж. Так вот, слушайте. — И Клюсс твердым и уверенным голосом стал читать.
Эриванцы подошли ближе и слушали с молчаливым интересом. Старший помощник Фолк покраснел от гнева: какое дело военным до пароходов Добровольного флота? Ими распоряжаются капитаны и агентство, а никак не морские офицеры. Фолку хотелось дальних плаваний, «хороших» денег, новых знакомств в портах южных морей. Только бы выбраться из Шанхая!
И вот именно этому намерен помешать командир «Адмирала Завойко». Он пришел в ярость.
— Какие машинные части?! Кто их вам даст? — Лицо Фолка стало мокрым от пота.
Клюсс оставил без внимания этот выкрик, протянул ему вложенное в конверт письмо:
— Передайте это вашему капитану и предупредите его, что в случае беспорядков на судне он будет смещен.
Сказанное строгим, уверенным голосом озадачило Фолка и его разношерстный экипаж. Все с недоумением смотрели вслед Клюссу, спокойно спустившемуся в катер со шлюпкой на буксире, который сейчас же отвалил на «Астрахань». У борта «Эривани» остался только вельбот с «Адмирала Завойко». Широко расставив ноги, его удерживал у трапа Папьков, на кормовом сиденье вытянулась богатырская фигура усача Попова.
Несколько минут ошеломленные эриванцы молчали, затем стали расходиться. Фолк решил заглянуть в машину, но у дверей машинного кожуха его остановил военный матрос:
— Сюда нельзя!
— Вы это что? — закричал Фолк штурману. — Хозяйничаете в чужом доме? Разбираете нашу машину!
Вокруг него собралось около десятка эриванцев, а он продолжал кричать:
— Берите пожарный инструмент! Прогоним их с судна! Поднимите сигнал, что нас грабят!
Штурманский ученик побежал на мостик, на палубе появились люди с пожарными топорами, баграми и ломами. «Похоже, прольется кровь, — подумал штурман, — скорей бы вернулся командир».
Из двери в машинное отделение показался запыхавшийся механик с большим разводным ключом под мышкой.
— Осторожнее, Губанов! Держите крепче! Не оступитесь! — распоряжался он. В дверях показались спины двух машинистов, тащивших что-то тяжелое.
Штурман взглянул вверх по реке. У борта «Астрахани», похожей на обшарпанный паровой утюг, белел катер, едва заметная струйка газа вилась у его кормы. «Сейчас отвалят», — с надеждой подумал Беловеекий, оборачиваясь на шум.
— Смотрите, что они делают! Уносят части машины! Оставят нас без судна! — кричали сбежавшиеся моряки.
— Бей их! Чего смотрите! — закричал ставший пунцовым Фолк. Сгрудившиеся вокруг него эриванцы стали медленно и нерешительно приближаться к выходящим из машинного отделения.
Штурман выхватил огромный кольт:
— Стой! Ни шагу дальше!
Наступавшие, увидев дуло оружия, замерли.
— Смелее, ребята! — подбодрял Фолк. — Он не посмеет стрелять! Мы в иностранном порту!
— На это не надейтесь, — с мрачной улыбкой сказал штурман, взводя курок, — я буду стрелять, даже если меня за это повесят!
Оказавшиеся впереди быстро отпрянули.
— Ещё выстрелит, бандюга! — проворчал кто-то.
А Фолк был уверен, что штурман стрелять не будет. Он бросился на Беловеского, стараясь схватить его за руку и вырвать пистолет. Но штурман сделал шаг назад и отвел пистолет в сторону. Фолк покачнулся, схватил Беловеского за грудь, чтобы не упасть. Затрещал китель, по палубе покатились пуговицы. Фолк был тяжел и тянул штурмана к себе. «Только б не упасть», — пронеслось в сознании Беловеского, и он с размаха ударил Фолка по лицу тяжелым пистолетом, а вслед за тем правой ногой в пах.
Фолк выпустил штурмана и с залитым кровью лицом рухнул на палубу. Согнувшись от боли, он дико закричал:
— Спасите! Убивают!!
Отступив на два шага, штурман снова поднял пистолет. За его спиной стояли машинисты, положив свою ношу на палубу, Губанов с револьвером, механик Лукьянов и бледный Рогов. На верхней площадке трапа стоял Попов с браунингом в руке.
— А ну разойдись! — рявкнул штурман. — Или будем стрелять!
Эриванцы затопали по палубе. Под ноги штурману полетел пожарный лом. Подпрыгнув, Беловеский заметил, что его только что поверженного противника уже нет. На палубе остались лишь следы крови.