Федор привел Семена и вскоре ушел вслед за Виктором. Устраиваясь в своем углу, Семен смущенно и неловко (надо же было что-нибудь говорить) выразил свое удивление, что Ремизов, уже кончающий институт, не живет с однокурсниками.
— Федор не пускает, — объяснил тот с серьезным видом. — Избрал старостой комнаты — куда уйдешь?
После Семен узнал, что Аркадий, привязавшись к новым товарищам, сам не хотел покидать их.
Добродушный и невозмутимый, он любил ходить по комнате, угловато приподняв широкие плечи. Часто подтрунивал над товарищами, ловко втягивая их в спор, посмеивался, наблюдая, как спадает с Виктора его подчеркнутое спокойствие и как Федор, чуть бледнея, начинает «резать» правду в глаза.
— Люблю опоры, они обнажают человека. Хорошая, очистительная вещь, — признался он как-то Семену.
Привыкнув к размеренно-напряженной жизни комнаты, Бойцов начал понимать, что не будь здесь Аркадия, жизнь, наверное, шла бы как-то по-другому, хуже, бледнее. Он как бы направлял всю жизнь комнаты осторожной рукой.
Аркадий много знал. Но Семен не замечал в нем ничего похожего на подчеркивание своего превосходства. Впрочем, товарищи сами чувствовали его превосходство. Даже Федор, который мог бы, казалось Семену, считать себя равным с Аркадием, не раз откровенно признавал это.
С ним было хорошо и весело гулять в часы отдыха. Он ни на минуту не оставлял товарища: даже издали, танцуя с девушкой, обрадует теплой улыбкой.
Получая иногда записочки от Жени, он, не скрывал своей радости.
декламировал он стихи, сочиненные им в пику Соловьеву.
— Эх, Дездемона ты моя, Дездемона! — тепло говорил он, всматриваясь в круглый мелкий почерк. — Извини меня, но «извини» пишется через «и».
Когда приходили девушки, Аркадий преображался: что-то шутливое и вместе с тем ласковое светилось в его глазах. Завидев гостей еще в коридоре, он влетал в комнату:
— Девушки!
И начиналась сумасшедшая уборка.
— Чайник… на столе… — шипел Аркадий. — Сколько раз говорил!.. Чьи бумажки на полу? Подобрать! Кто дежурный? Виктор? Смотри у меня!..
Потом все стояли у стола со строгими и торжественными лицами, словно ожидали появления директора с Ваниным.
Семена удивляло, почему Марина редко навещала Федора. Он замечал, с какой поспешностью вставал Федор, если видел Марину среди входивших в комнату девушек. Взявшись за спинку-стула, он придвигал его к столу.
— Садитесь! — неизвестно кому предлагал он.
Марина кивала, проходила к табуретке у окна и там садилась, подперев подбородок рукой и обводя всех внимательными и холодными глазами..
«Какая она красивая! — думал Семен. — Хорошая, серьезная, а… словно и не жена Федору. Почему так?»
— Здравствуйте, мальчики! — говорила Женя и подозрительно оглядывала комнату. — А вот и мы… Фу, накурили! Неужели нельзя выйти в коридор?
— Это соседи, — пытался оправдаться Аркадий, смешно краснея и свирепо косясь на Виктора. Опять дежурный прохлопал!
— Не оправдание!--Женя садилась на стул, с улыбкой поправляя прическу. — Надя, присаживайся. Сядем и будем сидеть, хотят или не хотят хозяева..
— Пожалуйста, — ронял Виктор и, подав знак Наде и пропустив ее вперед, уходил вслед за ней.
— Это деликатно, — вдогонку пускала Женя, смеясь и щуря глаза. Она была похожа на озорного ребенка, которому скучно, и он придумывает, как бы напроказить.
«У нее хорошая улыбка, — думал Семен, — очень хорошая улыбка. Делает ее как будто другой».
Смущенно говорил:
— Я, пожалуй, тоже пойду… В институт надо…
— Сиди! — гремел Аркадий (внимание девушек было отвлечено от непорядка в комнате, он опять обретал почву под ногами). — Будешь свидетелем расправы! Ну, — он поворачивался к Жене, — я вчера два часа тебя ждал. Почему не пришла?
— Ой, ужас! — Женя закрывала ладонями лицо. — Марина, он меня убьет.
— И убью! Семен, подай утюг. Дездемона, а ты помолилась на ночь?
— Ой, забыла! Пойду помолюсь. — Женя вскакивала, бежала к двери.
Аркадий бросался за ней. Стуча каблуками, тревожа весь этаж криками и смехом, они убегали на улицу.
Семен, посидев с минуту, боясь поднять глаза на Марину с Федором и тихо потупясь, выходил в коридор. «В чем дело? Что произошло между Федором и Мариной?» — думал он, недоуменно пожимая плечами.