Семен ответил не сразу. Есть ли у него желание? Этот вопрос для него звучал сейчас так же, как если бы его спросили: хочешь ли быть таким, как все?
— Что я могу сделать для института? Я бы хотел, да разве я смогу? Я отвык, Федор.
— Вот и надо привыкать.
— Я ничего не могу. Ну что? Я только могу с книгами… учиться. И все.
— О! — подхватил Федор. — Это много. Это значит, ты все умеешь.
— Как так?
— А вот как! Ты член технического кружка?
— Нет.
— Почему?
— Да так. Что там интересного? Зады твердят.
— Вот! И я так думаю! Мы с Виктора снимаем обязанность руководителя, он только внешний лоск наводит, а дела не видно. Пусть занимается литературным кружком. А руководителем технического кружка назначим отличника Семена Бойцова!
— Это очень смело, — сказал Бойцов. Мысленно представив себя в роли руководителя, он усмехнулся: Бойцов — руководитель!
Но Федор говорил так («Ой, хитрый!» — подумал Семен), словно у него не только не было никаких сомнений, но даже как будто он был недоволен собой, что так поздно предложил Семену руководить кружком; он даже покачал головой и произнес:
— Черт возьми, а? — Сперва в досаде поморщился, а затем восхищенно посмотрел на Семена. — Согласен?
— Я не справлюсь.
— Не хочу и слушать! Через четыре года дадут тебе цех или конструкторское бюро, тоже скажешь: не справлюсь?
«А в самом деле? — подумал Семен. — Там цех, а здесь только еще кружок…»
— Ну, хорошо, — после минутного размышления сказал он и слегка покраснел: ему стало неловко оттого, что он так упирается.
— Теперь вот что, — продолжал Федор, — попрошу помочь нашей газете.
— Чем же я могу помочь?
— Ты хорошо рисуешь.
— Вот, заметил! — Семен засмеялся. — Ну и что же?
— Мы введем тебя в состав редколлегии. Согласен?
— Что ж, вводите. Теперь посыпалось!..
Он так смешно, растерянно махнул рукой при этом, что пришла очередь рассмеяться Федору.
— Ничего, ничего! Ты только окунись в эту работу… Я на себе испытал. Первая твоя работа в газете будет вот какая: на Сережку Прохорова поступила заметка. Изобрази его посмешней. Вот тебе фотография. Срисуй. Или, может, с натуры лучше?
Семен уткнулся в фотокарточку. Очкастый, с язвительной улыбкой, курносый, смотрел на него Сережка.
— Я его с натуры, — вдруг весело сказал Семен.
Федор взял его за локти, чуть притянул к себе, приподнимая, и опять легонько оттолкнул:
— Хлопочи!
Глава тринадцатая
В тот же день, вечером, на консультации по термодинамике, Сережка Прохоров почувствовал на себе упорные взгляды Семена Бойцова.
— И с чего он в меня уткнулся? — тихо спрашивал он Бориса Костенко, толстого, меланхоличного на вид, но очень славного, известного своей добротой парня, первого шахматиста в институте. — Смотрит и смотрит… Ты не знаешь?
— Затрудняюсь тебе сказать, — отвечал Борис.
Сережка чувствовал себя, все беспокойнее: он видел, что Бойцов что-то быстро набрасывает в тетради. Сережка украдкой показал ему язык, потом — кулак. Женя, сидевшая рядом с Семеном, погрозила Сережке пальцем. Тогда тот начал принимать позы — надувшись, подняв брови, важно поворачивал голову, повинуясь плавным указаниям ладони Струнниковой.
— Так, так, так, — шептала девушка, заглядывая через плечо Семена и кивая Сережке. — Еще немного. В профиль, в профиль, — показывала она.