Все уже сидели на траве вокруг разостланной скатерти. Здесь же был Александр Яковлевич, и все выглядело торжественно.
Ванин что-то говорил, улыбаясь и подняв стакан. Его внимательно слушали и, когда он кончил, зашумели, и Надя обняла Женю. Потом говорил Аркадий, он стоял на коленях, странно опустив руки. Лицо его было спокойно и серьезно, как будто он выступал на собрании.
— На восток… институт, — доносилось до слуха, — работать… не забуду…
Аркадий кончил речь и поцеловал Женю в лоб, так же серьезно и спокойно. Все опять зашумели.
Ага, его забыли. Он не нужен. Ну, хорошо, он тоже не очень в них нуждается.
Услышав рядом шаги, Виктор повернул голову.
Прошел Борис Костенко с девушкой, худенькой, в белой кофточке, с васильковыми глазами. Борис держал ее за локоть так осторожно, словно она была стеклянная.
Раздались голоса:
— Борис! Борис! К нам!
С минуту понаблюдав, как Борис и девушка уселись на траву и как девушка знакомилась со всеми, Виктор встал и быстро пошел прочь. Уже поднявшись на гору и входя в лес, за которым был стадион, оглянулся. Внизу по солнечному лугу шли Ванин и Аркадий, за ними, чуть приотстав, остальные. Вот Надя стукнула Федора по плечу, побежала, он нагнал ее и тоже чуть стукнул по руке и побежал обратно, спрятался за Семена.
Да, все это становится, наконец, скучно — обиды и мелкие ссоры. Все они совсем неплохие ребята, и очень несерьезно думать, что им нравится видеть его надутую физиономию.
Подумав об этом, Виктор тут же с обычной полускептической и гордой усмешкой решил: нет, пусть они сами добиваются его дружбы, а ему сделать это никогда не поздно — всегда примут.
Он постоял немного и, не чувствуя облегчения, повернулся и пошел в лес.
…Белый нежный пух кружится на ветру и, падая в воду, плывет, плывет…
Глава девятнадцатая
Семен стоит на старте, пригнувшись, чуть касаясь пальцами земли, а рядом в такой же позе — Анатолий Стрелецкий.
Впереди белой лентой стремительно уходит беговая дорожка.
Стадион притих.
Хмурый четким шагом подошел к судейскому столу и, приложив к губам рупор, прокричал растянуто и надтреснуто:
— Дистанция сто метров! Бегут: от механического института Стрелецкий, от технологического Бойцов.
Федор, с часами в руках, взмахнул флажком. Старт!
Семен рванулся с места, и сразу все исчезло вокруг. Осталась только страшно вязкая, бесконечно длинная, резко очерченная белая дорожка с поперечной красной ленточкой вдали.
Одолеть, обогнать, первому грудью разрезать ленточку! Рядом мелькание локтей и частое громкое дыхание Стрелецкого. Ветер в лицо. И тишина на трибунах.
Последние метры… Еще, еще, еще! Вот она!
Упруго, с силой ударила невесомая ленточка в грудь и упала разорванными концами. Юноши пробежали еще немного, замедляя шаги, и свирепо переглянулись. Каждый думал: кто первый? Конечно, он. На трибунах дружно зааплодировали.
За футбольными воротами расположился институтский оркестр. Прохоров, насупясь, броском поднял палочку вверх, и марш рванулся со старта весело и приподнято.
Ребята подошли к судейскому столу, оба в трусах, загорелые. Стрелецкий чуть стройнее, выше и шире в плечах.
— Однако ты здорово работаешь, — сказал Стрелецкий.
— И ты тоже… будь здоров, — так же, сдерживая дыхание, ответил Семен.
За столом сидели Ванин и члены судейской команды. Рядом стоял Хмурый, и сюда же с часами в руках подошел Федор.
— Походите, походите, — сказал Ванин.
Ребята пошли по траве, чуть приседая и взад-вперед поводя вытянутыми руками.
Хмурый, приложив рупор к губам, прокричал о результатах пробега (оба — и Стрелецкий и Бойцов — пришли в одно время), потом торжественно объявил:
— Футбольный матч сборных команд институтов начнется через двадцать минут. Между таймами — прыжки в длину и высоту.
Повернув скуластое лицо к Ванину, Хмурый бросил:
— Люблю!
И побежал, подтянуто и молодо — так, чтобы это приличествовало возрасту и было не очень медленно, к другому концу стадиона. И нельзя было понять, что он любит: то ли футбольные матчи, прыжки в длину и высоту, то ли все это — стадион, солнце, людей…
Оркестр исполнял медленный вальс. Где-то за трибунами, на площадке, играли в волейбол девушки. Семен направился туда. Как он и ожидал, в команде технологического института были и Женя и Надя. Надя играла не торопясь, расчетливо и сердилась на быструю в движениях Женю. Та отбрасывала кистью руки кудряшки со лба, заискивающе улыбалась, когда «мазала», и важничала, если удавалось ловко принять мяч.