— Откуда ты узнал, что это Люся выманила Варяга со двора? Мы так долго гадали... что на него нашло...
— Услышал от неё самой, — не моргнув глазом соврал Дима, лениво поглаживая плечи лежащей у него на груди женщины. В комнате было тихо, и только ходики на стене размеренно тикали.
— Спасибо, — знание причин и виновников не облегчало боли воспоминаний, но делало те события понятными, давая возможность их оставить, наконец, в прошлом, навсегда прощаясь.
Возвращение в будни реальности после длительного отпуска было сродни возвращению на родину. Перебрав свои вещи, Варя убрала со стола ошейник Варяга, сложив его вместе с фотографиями собаки, лежанкой Ральфа, перешедшей тому по наследству тоже от Варяга, и личным дневником, залитым горем давно повзрослевшей девочки, в большую коробку, которую заклеила скотчем и убрала на верхнюю полку в кладовке.
— Может, просто выбросим? — предложил Дима, удерживая стремянку, за что получил вместо ответа щелчок по носу.
С самого утра, не переставая, лил дождь. Обычно безоблачное в середине августа небо заволокло серыми тучами, отчего и сам день становился серым, унылым и непривычно коротким.
Дима выбрался из машины, на ходу раскрывая зонт.
— Ты пока поднимайся домой, а я заберу продукты.
Он проводил Варю до подъезда и уже вернулся за покупками, когда внезапно подувший ветер принес с собой омерзительно знакомый запах. Дима стремительно обернулся и увидел мужскую фигуру, стремящуюся проскользнуть в закрывающуюся дверь подъезда.
Упаковка с яйцами с силой ударила в спину "визитёру", отчего тот замешкался, очевидно не ожидая нападения. Этого хватило, чтобы ухватить его за шкварник, как нагадившего кота. Дима оттащил мужчину за перегородку пожарного прохода. Ошибки быть не могло. Этот запах преследовал Диму ещё с прошлой жизни.
— Вот мы и встретились, су*а! — глухо процитировал он одно из последних сообщений преследователя тому на ухо, с силой вжимая его в стену. — Доволен?
От страха и неожиданности мужчина лишь скрёбся о кирпичи, раздирая пальцы и щеку и громко заскулил, когда Дима вывернул ему руку так, что кости едва ли не трещали.
— Я отпущу тебя. В этот раз, — Самохов ослабил хватку. — Но если ты появишься на её горизонте ещё раз, я тебе не только руку или ногу сломаю... Я тебе горло перегрызу. Запомни.
Дима оттолкнул от себя перепуганного горе-преступника, в ужасе прячущего свою шею в высоком воротнике свитера.
— Псина варькина! — зло плюнул он и бросился бегом прочь от подъезда.
Дима с сожалением смотрел на растекающиеся по асфальту яйца. Быть ему сегодня без омлета.
— Ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу, — шмыгнул он носом, собирая разлетевшуюся скорлупу, в попытке успокоить разбушевавшийся адреналин. — Надо бы о нём справочки навести.
С того дня в их тесный маленький мирок на двоих больше не вмешивался никто. Позволяя будням главенствовать. И Диме это нравилось. Его не манила новизна ощущений, не тянули к себе дальние страны. Они путешествовали много, но почти всегда в пределах России. Лишь раз они бывали в Скандинавии, посвятив ей весь отпуск. В отличие от Вари, Диме не были интересны ни города, ни дворцы, ни парки, ни музеи.
— Ты здесь в безопасности, — легко целуя Варю в губы и отпуская с новообретённой подругой на все четыре стороны, Дима уезжал к фьордам и часами смотрел вдаль, делая редкие зарисовки в блокноте.