Варвара ждала подругу, обещавшую прибыть раньше брата Самоховой, а потому открыла дверь, не взглянув в глазок.
На пороге стоял высокий черноволосый молодой человек, изо всех сил старающийся дышать ровно. Чуть съехавшая куртка и напрочь сбившееся дыхание говорили о том, что он только что бежал. В его тёмных глазах отражалась такая палитра эмоций, что Варя смущенно обернулась: не стоит ли за ней ещё кто-то? Нет.
— Дима? — неуверенно спросила она, чуть отступая в сторону и открывая шире дверь.
— Зелёные! — счастливо выдохнул парень и шагнул внутрь.
3. Рядом!
Дима поспешно, словно его кто-то мог выгнать, расстегнул куртку. Пальцы дрожали. Сердце бешено билось. Результат — заевшая молния.
Варя в недоумении смотрела на заливающегося краской молодого человека, когда вновь зачирикал звонок и на пороге возникла изящная высокая женская фигурка в укороченном ярко-синем пальто.
— Привет, — поприветствовала Аля подругу, протягивая ей коробочку с пирожными. — О-ого-о... Зря я заходила за сладеньким.
Алевтина искушенным взглядом скользила по высокой стройной фигуре парня с широкими плечами, оценивающе урча, подобно кошке.
— А знаешь, — внезапно обернулась она к Варе, — я, пожалуй, пойду. Только что вспомнила, что у меня сегодня аквааэробика. — И, приблизившись к подруге, старательно громко прошептала: — Хватай его и беги. От него же за версту несёт настоящим мужиком, не то что от твоего бывшего! Смотри, какие глазки! Степан ему и в подметки не годится! Не зря ему Ральф в ботинки ссал.
— Господи, Аля! Что у тебя за язык! — вспыхивая смущением и раздражением, возмутилась Варвара. Но подруга лишь поиграла бровками и, бросив томное Чаааооо!, захлопнула за собой дверь.
С её уходом в коридоре повисла неловкая тишина. Дима не знал, куда деть руки (он так и не сумел расстегнуть молнию), а Варя — глаза.
— Дай посмотрю. — Молодая женщина чуть шевельнула "собачкой", и куртка расстегнулась. — Пойдем пить чай.
Стены от прихожей до кухни были увешаны разного формата и времени фотографиями. Варя маленькая. Варя большая. Субботник. Парк. Варины родители. О! Виталий Андреич — молодой, с сидящей на шее сестрёнкой. Вручение какой-то грамоты. Собака.
Дима замер перед снимком, с которого он сам, большой, развалившийся на верхней ступени крыльца, глядел куда-то вдаль.
— Это Варяг, — пояснила неизвестно когда подошедшая хозяйка квартиры. От неё пахло одуряюще знакомо. — Мой пёс. И мой друг.
— Вы его любите? — всё внутри замерло в ожидании ответа.
— Любила, — грустно улыбнулась женщина. — Его убили. Давно.
— Разве любовь проходит после смерти? — слова сорвались с языка быстрее, чем мозг их успел остановить.
Варя с секунду ошарашенно смотрела на гостя, а потом неуверенно ответила:
— Нет.
Дима ковырялся ложечкой в белоснежных сливках пирожного с темной карамельной вишенкой, не имея ни малейшего желания пробовать ее на вкус. От голода предательски заурчал живот.
Облегченно выдохнув, почувствовав возможность разрядить оставленную подругой неловкость, Варя засуетилась на кухне, бормоча себе под нос: "Конечно. Он же голодный. Думать надо. Сразу с поезда".
Вскоре на столе, как по мановению волшебной палочки, возникла тарелочка с сыром и помидорками черри и большое блюдо тушеных свиных ребрышек. Тушеные ребра с овощами были вариным коронным блюдом. Накануне у них со Степаном должна была быть годовщина, и Варя искренне верила, что он сделает ей предложение. Готовилась. Однако всё обернулось совсем иначе. Зло фыркнув, что она достала его уже со своими ребрами, кексами, халатами, Степан заявил, что она его душит и ему нужна свобода.
И вот теперь их несостоявшийся праздничный ужин с аппетитом уплетал совершенно незнакомый ей молодой человек. Вспомнив, что не выставила на стол хлеб, Варя потянулась в шкаф, совсем забыв об отломанной дверце, которую бывший так и не удосужился прикрутить. Потеряв опору, створка резко съехала вниз, больно ударив её по голове, и окончательно отвалилась.
Соскочив с места, Дима подхватил пошатнувшуюся женщину и отнес на диванчик у окна. Следуя указаниям, он достал из-под раковины внушительных размеров аптечку, а также лед и полотенце и, убирая её руки, пытающиеся выхватить лекарство, принялся за обработку ссадины, разговаривая с женщиной как с ребенком:
— Будете вертеться — запачкаем одежду!
Получив выговор, Варя притихла, огромными глазами всматриваясь в сосредоточенно-серьезное лицо незнакомца, отчего-то кажущееся ей таким родным, и с трудом понимая, что происходит.
Из комнаты, стуча маленькими коготками по паркету, выскочил пушистый рыжий шпиц, вопреки вариным ожиданиям не разразившийся яростным лаем, а принявшийся заискивающе крутиться вокруг молодого человека.
— Вот так, — удовлетворенно резюмировал Дима. — Подержите немного лёд, чтобы шишка не разрослась.
Варя наощупь прикоснулась к голове, задевая ладонь парня, держащую пакет со льдом, заставив вздрогнуть обоих, словно их прошибла электрическая искра. Поспешно отдернув руку, Дима почесал за ушком просяще поскуливающий комочек.
— Раальф, — удивленно-осуждающе выдохнула Варя. — Место!
Но шпиц лишь упал на спину, подставляя заулыбавшемуся парню своё беззащитное пушистое пузко.
— Так ты и есть Ральф? — длинные пальцы уверенно начесывали извивающуюся от удовольствия тушку. — Это ты нассал в ботинки Степану? Ты? Да ты же умная собака!
Приоткрыв от изумления рот, Варя наблюдала, как её скандальный во всех отношениях пёс вылизывал незнакомцу руки, запоздало понимая, за что именно парень нахваливает Ральфа. Да на каком, собственно, основании? Да кто он вообще?.. Но трансформировать возмущение в вопрос она не успела.
— У Вас имеются инструменты? Я попробую починить дверцу!