Волосы мужчины под каской были перехвачены серым платком, острая горбинка носа была чуть сбита на сторону.
- Это да… - согласился полицейский.
- Ты из боксеров? Что там за шум на улице, не видал?
Строитель утер лоб рукавом и хмыкнул.
- Баба красивая, вроде как из цирка. То ли танцевать собирается, то ли шпагат показывать, мне глазеть некогда…
- Ух ты!
Унтер исчез со двора, будто его и не было.
Оглядевшись по сторонам и проверив, не смотрит ли кто из окон, строитель свистнул.
- Тута я, подданный, - пробормотал император, вылезая из дверной щели.
- На площади самое веселье. Можно начинать!
Мужчина с ломом вдруг заинтересовался одноэтажным крылом управления, построенным еще при царе Горохе. Он подошел к углу каменного строения, из которого уже выпало несколько кирпичей, отмерил несколько шагов. Ткнул ломиком во второй внутренний ряд.
- Эх, Москва, - прошептал строитель, как следует замахиваясь над кирпичами.
- Не ремонтируете вовремя…
========== Глава 12. Спящая красавица ==========
Поразив зрителей меткостью в метании ножей, Миронов перешел к главной части представления.
- А сейчас, господа, внимание - невозможное! Я уложу мою даму в ящик…
Нанятый на час мальчишка притащил на импровизированную сцену деревянный короб, у торцевых стенок которого были заранее вырезаны окошки.
- Это ж гроб! - ахнула толпа.
“Нну… да. Некогда мне было плотника искать”, - Петр Иванович картинно подсадил помощницу на стол, помог ей улечься в гробу.
- И на ваших глазах распилю ее пополам! Это будет ужасный, стррррашный, ошеломительный кошмар! – звонко раскатывая «р», Миронов наблюдал за непосредственной реакцией зрителей.
- А затем дама как ни в чем не бывало восстанет из мертвых, без единой царапины и с воздушными поцелуями! Итак…
- Да ну? Заливаешь! Давай пили! - столпившиеся вокруг полицейские вопили, как мальчишки.
“Вот Яков Платонович! Вот затейник!” – Миронов примерился и вжикнул по крышке.
От звона в ушах у него зачесался нос. Крышку Петр Иванович подпилил еще в парке, и теперь старался над бортами, потея под платком. Пила с визгом погружалась в дерево.
- Ой! - вскрикнул из толпы юный городовой без лычек.
- Кровища же будет! Не надо…
Но крови не было. Толпа завороженно наблюдала за представлением, ожидая, пока циркач допилит стенки. К первому ряду зрителей протиснулся старший агент Калашников и хотел было прекратить балаган, но его остановил пожилой надзиратель.
- Да пусть их, ваше благородие. Когда нам по циркам-то ходить, хоть здесь посмотрим…
Калашников отступил. Ему и самому было интересно, куда денется дамочка из закрытого ящика. Не будет же клоун в красном платке по-настоящему пилить ее на глазах полиции.
- Щекотно, зубья вам в ребра, - хихикала королева, нарочито высовывая изящные туфельки и букли по разные стороны гробика.
- Держись, дамочка! Сложись пополам, дура! Прячь голову в рукав! - орали полицейские, переживая за красотку.
…
- Привет, подданная, кирпич тебе в лодыжку, - окликнул Анну император, всасываясь в камеру.
Он уже проверил, что стороживший камеры унтер не выдержал и тоже убежал к окнам на площадь, изредка вспоминая о долге и заглядывая в свой коридор.
Анна вздрогнула.
- Ой, это вы! Вас Яков нашел? Он в порядке? У него такой вид был, когда он отсюда вышел… - Анна с утра продолжала волноваться за мужа, не зная, что тот придумал.
И ждала его. Ждала, пока с лязгом откроется дверь и Яков…
«Яков что? Освободит меня из-под стражи? Заберет в Петербург? Размечталась, глупенькая…»
- Вроде в порядке, - хохотнул император, прислушиваясь к глухим ударам из-за стены.
- Щас он твою тюрьму по камешку разнесет, мозоль ему в перчатку.
Ахнув, Анна вскочила с матраса, на котором сидела.
- Это он там? Мой Ясь? Ему же нельзя!
Подбежав к стене, Анна заколотила кулаками и закричала: - Ясь, не смей! Тебе нельзя это делать! Ты же…
- Прекратить! - рявкнул ей в ухо самодержец.
- Подданная, иди немедленно к двери! Хочешь, чтобы тебя расплющило, блинчик на сковородке?
…
Штольман верно рассчитал, что покосившаяся стена дальнего крыла не выдержит направленной долбежки. Первые отбитые кирпичи Яков аккуратно складывал у стенки, следующие сваливал уже без разбору. Дырка постепенно расширялась. Но Яков все-таки был полицейским, а не строителем, он не видел, что здание было готово разрушиться и без его мощных ударов. Внезапно стена поехала вниз, грозя завалить все крыло и погрести под собой ретивого взломщика.
- Подданый, лом тебе в гроб! – заорал Павел Петрович, вспомнив свое столетнее заточение в Михайловском замке.
Там, в подвалах Инженерной академии, ему зачастую самому приходилось подлатывать ветшающие стены.
- Ты что делаешь! Щас тебя откапывать будем! Вот подобрались подданные, один другого дурнее, каждый по кумполу получить норовит!
Император начал по одному выметывать кирпичи, не давая им завалить только что сделанную дыру. На крыше сарая росла живописная кучка красных обломков. Яков опомнился, вытащил ноги из кирпичной трухи и бросился внутрь.
…
- Вуаля! - Миронов выдернул пилу и пригласил смешливого к пропилу.
- Проверяйте, уважаемый. Ноги!
Королева пошевелила туфельками. Городовой наклонился пощупать, и Миронов тут же хлопнул его по руке.
- Где вы воспитывались, любезный, кто же даму за лодыжки трогает! Идите лучше на ту сторону.
Петр Иванович повернул стол так, чтобы полицейскому было видно другую сторону ящика.
- Голова!
Прическа королевы помахала буклями, высунув их из гробика. Зрители раскрыли рты.
Ошеломленный хохотун, еще раз заглянув в открытые срезы по обеим сторонам ящика, провел пилой по щели в гробу.
- Ребзя, мать мою за ногу! Он ее все-таки ухайдакал!
- Чо внутри-то, Семеныч? Кровяка? – орали сослуживцы.
Городовой растащил части гроба, попытавшись заглянуть внутрь. Петр Иванович ловко оттеснил его и прихлопнул оба среза листами картона, пришпилив их кнопками.
- Ой, держите меня семеро! - хихикала королева.
- Ой, ушки не держат, соскальзываю…
Голова Марии-Антуанетты стала выкатываться из деревянного вместилища. Из толпы послышались крики ужаса.
- Какого императора тут все падает? - рявкнул самодержец, глядя с крыши на бардак.
- Ни на секунду нельзя отвлечься, клей вам в ноги!
Голова залезла обратно. Порядок был восстановлен. Проделав над ящиком несколько театральных пассов, Петр Иванович сдвинул части воедино, выдернул картон и воскликнул: