- Милая моя… Анечка… Сладкое мое сокровище… Иди ко мне - вот так, да… Жена моя, радость моя навсегда…
Забившись в его руках, Анна вскрикнула, и он закрыл ее рот поцелуем.
- Я с тобой, Аня. Я с тобой…
…
Когда Штольманы вышли из комнатушки в гостиную, Миронова там не было.
“Хорошо, что дядюшка не слышал наших… моих стонов. Ох, Ясь ты мой сладкий…” - Анна прижималась к мужу, не в силах покинуть его тепло.
- Милая, я схожу на двор, - Яков, улыбаясь, мягко высвободился из ее пальцев.
- Дрова рубить? - хихикнула Анна.
Покачав головой, Штольман пробурчал: - Дождетесь, Анна Викторовна. Может, не стоит вам тело-то менять? Вдруг придется пощады просить у соскучившегося в разлуке муженька?
Он вышел во двор и действительно занялся поленницей.
Анна вздохнула.
“Прости, любимый…”
Проверив, что дети спокойно спят, она тоже вышла из дома. Осенний ветерок остудил ее пылавшие щеки, отвлек от мыслей о муже, заставил поежиться от вечерней прохлады.
- Яков, я же хотела попросить тебя помочь с Нежинской!
- Разумеется! - крякнув, Яков выжал на руках тяжелый неразрубленный пень.
- Как именно?
Вернувшийся с прогулки Петр Иванович подошел ко Штольманам и заинтересованно прислушался.
- Ты меня ударишь.
Штольман уронил пень себе на ногу и сдавленно выругался.
…
- Мы все поедем домой. Заявимся вечером, детей уложим в детской. С тобой вместе, Яков, мы подождем, пока Нина заснет в спальне, я вызову ее дух, а ты стукнешь меня так, чтобы я потеряла сознание. И мы с ней поменяемся местами… - Анна затихла, глядя на одинаковые выражения лиц мужа и дядюшки.
Она всплеснула руками.
- Да бросьте вы этот сарказм! Во-первых, это ее тело, а не мое, пусть получает синяк! А во-вторых… Кто-то знает способ лучше?
- Аннет, а как ты найдешь свое тело? - осторожно спросил Миронов.
- Как ты мне рассказывала, в нашем мире дух не может никуда попасть, если его не позовут. Нину Аркадьевну позовет ее ребенок. А тебя?
Анна встряхнула головой.
- Дюк! Он тоже медиум.
Представив, как он с Анной и их малолетним хулиганом стоят над телом Анны же, Яков задумался.
- А он не слишком мал для таких… экзерцисов? Хотя…
Он кивнул.
- Хорошо, пусть так. Но я не буду тебя бить, Анечка, я это уже говорил. Ударить человека так, чтобы он потерял сознание, можно многими способами, и все они опасны. Грань между сильным и смертельным ударом очень мала.
- Яков… - жалобно протянула Анна.
- Хотя бы попробуй. Это не мое тело.
- Может, нажать на сонные артерии? Как в тот раз? – Штольман уже был согласен придушить тело Нежинской.
Она нахмурилась.
- Я не уверена, как это подействует на малыша, он слишком маленький.
- У вас не будет этих нескольких минут, Аннет, - вмешался Миронов, знавший, с какими предосторожностями в тот раз Штольман перекрывал Анне доступ кислорода.
- Если дух Нежинской окажется на свободе и захочет вернуться в свое тело… А в это время в нем еще будешь ты…
Картина одновременного нахождения в теле Нины двух женщин произвела на Штольманов удручающее впечатление.
- Ну вот! - Анна расстроилась.
- Так нельзя! Значит, Яков, остается только ударить.
Видя сомнение в глазах мужа, она предложила: - Потренируйся сейчас. Начни потихоньку. Я выдержу, Ясь, честное слово! Я очень хочу все вернуть обратно!
Яков вздохнул. Посмотрел на свой кулак. На Анну. Перевел взгляд на её дядюшку.
Миронов попятился.
- У меня очень слабое здоровье.
Штольман достал из кармана платок и обмотал им ладонь.
- ЯкПлатоныч, я гораздо тяжелее Нежинской, а вам нужна точность.
Взяв Миронова за рукав, Яков подвел его к лужайке, где еще росла пожухлая трава.
- Аннет, а вы меня потом точно разбудите? - в голосе Петра Ивановича появилось смирение перед тяжкой долей.
- И пожалуйста, не надо меня никуда звать, мне и с собой хорошо…
Яков задумчиво поднес кулак к углу челюсти Миронова, примериваясь.
- У вас, Петр Иванович, где завещание? В квартире на Мойке, под четвертой половицей от входа?
Анна закрыла глаза.
========== Глава 15. Горошинка ==========
Утром Штольманы отправились на вокзал все вместе, как и предложила Анна.
На вокзале Петр Иванович, ни единым словом не упрекнув племянницу в выпавших на его долю испытаниях, купил для себя заветную бутылочку и бережно уложил ее за пазуху. Приобретя билет на место в купе второго класса, Миронов прошамкал:
- Если вы, ЯкПлатоныч, после всех ваших тренировок не уложите тело Нежинской одним ударом, я возьму городошную биту и отхожу вас так…
- Согласен, Петр Иванович, - Яков пожал руку родственнику.
- Простите меня, особенно за последний удар, мне нужно было убедиться. Надеюсь, что все получится.
Воодушевленный поездкой в столицу император постучал камнем о стекло.
- Не сумлевайся, подданный, масло им в рельсы! Паровозик, шурши бизанью! Мы едем домой!
“Домой!” - улыбнулась Верочка у отца на локте.
“Домой, моя ягодка”.
Штольманам отдельного купе тоже не досталось. Яков украдкой погладил Анну по согбенной спине и подтолкнул сына к старушке.
- Идем, Дмитрий. Возьми нашу Авдотью за руку.
Анна Викторовна Штольман, она же Нина Нежинская, она же старушка-приживалка в чепце и теплой кофте поверх допотопного платья с когда-то белыми кружавчиками, охнула и растерла поясницу.
- Ох, грехи наши тяжкие… Увижу ли столицу… Или умру в пути от старости?
- Притуши глазки, Авдотья, - шепнул ей Яков, помогая взойти в тамбур.
- А то расцелую старушку при всем честном народе, да так, что красотки позавидуют.
Анна поджала губы.
- Охальник вы, барин, я давно это говорю. Жену вам надоть… хорошую, жаркую, штобы всласть. А у вас кто? Моль бледная? Где мои шешнадцать лет, я бы ошень вас удивила…
“Разыгралась, милая? Понравилось переодеваться? Ну-ну…” - Штольман хмыкнул, наблюдая, как старушка, покряхтывая, пробирается меж наставленных в проходе чемоданов.
“Только вернись в свое тело, и посмотрим, кто кого удивит”.
…
В Лахту добрались уже под вечер. Чтобы не устраивать в доме бедлам и не насторожить Нежинскую, Виктора Ивановича вызвали в деревенский кабачок запиской.
Войдя в темный зал, Виктор отыскал глазами брата и степенно направился к нему.
- Здравствуй, Петр. Что это с тобой? - пожав протянутую руку, глава семьи Мироновых взглянул на синяки, живописно украшавшие подбородок Петра Ивановича.