На лужайке у собственного дома Яков крепче взял сына за руку.
- Аня, - он притянул жену свободной рукой, обнял и поцеловал в щеку.
- Ты готова? Помнишь, что я сказал?
Анна поежилась. Несмотря на то, что она сама предложила эту идею, ей стало не по себе. Тошнота подступила к горлу, живот потянуло.
- Яков, может, не стоит? Вдруг Нина проснется и начнет кричать? И еще я боюсь, что…
- Чего, милая?
- Не знаю… Вдруг я себе потом не понравлюсь… - Анна не могла до конца сформулировать мысль.
Это было похоже на отвращение к чужому и поношенному нижнему белью. Её тело носила какая-то другая, неприятная ей женщина. Она мылась. Спала в их супружеской постели. По-хозяйски прикасалась к её мужу и детям.
Штольман не вполне понял, о чем говорит Анна, но не стал уточнять.
- Анечка, ты нужна мне любая. Если хочешь, я сейчас войду в дом, соберу нужные вещи и уедем отсюда навсегда.
- Нет, глупости. Я готова.
Анна помассировала живот круговыми движениями. Постучала пальчиками о стенку живота, глубоко подышала.
- Не спишь, рыженький? Ты хороший малыш. Удачи тебе с родной мамой…
Входная дверь двухэтажного особнячка приоткрылась, в проеме появился Зайцев и помахал зажженной свечой. Штольманы направились к дому.
…
Яков бесшумно прошел к спальне, приоткрыл дверь, петли которой еще час назад были смазаны Зайцевым. Непогасшая еще свеча теплилась на тумбочке и постель была освещена. На подушке раскинулись каштановые волны длинных волос, грудь женщины на постели размеренно подымалась и опускалась. Нина Аркадьевна крепко спала.
Штольман отступил в гостиную и прошептал: - Можно начинать.
Не удержавшись, Анна на цыпочках подошла к двери и из-за порога взглянула на себя саму, а затем вернулась к Дюку.
- Солнышко, позовешь меня сразу после того, как я упаду. Хорошо?
- Я помню, мам, - малыш был необычайно серьезен.
Анна вызвала дух Нежинской, и когда он проявился в воздухе, обернулась к мужу. В глазах ее была растерянность.
- Она здесь?
Получив дрожащий кивок, Штольман подвел Анну к дивану. Медлить было нельзя.
- Анечка, закрой глаза. Я люблю тебя. Прости.
После короткого и хлесткого удара в подбородок женщина стала оседать на пол. Подхватив тело, Яков затащил его на диван и взглянул на сына.
- Скорей беги в спальню!
Ни Анна, ни Дюк, ни тем более Яков не слышали, как обеспокоенный неожиданной и страшной тишиной в теле мамы, крохотный человечек в животе Нины дернулся.
“Мама… Мама…”
Дух Нежинской взлетел над своим телом и поморщился.
- Сплю я, что ли? Почему я в этом тряпье - в жизни такого не одену, фу…
Расслышав еле слышный зов, дух замер.
“Мама…”
Малыш размером чуть больше горошины не произносил ничего этого вслух, да и не мог он, разумеется. Но дух Нины слышал его отчетливо.
“Нет никого. Мама… Пожалуйста! Я хочу маму!”
Подплыв к телу Нежинской, дух прикоснулся бесплотными пальцами к животу, откуда шел этот зов.
“Пожалуйста!”
- Ребенок? Мой ребенок? - смутное облако приникло к своему телу.
“Никто меня не слышит. Мамы нет. Я без нее не смогу…”
Дух растерянно заморгал.
“Никому я не нужен. Ну и ладно…” - крохотный человек не умел думать о самоубийстве.
Он мог просто перестать жить.
…
В спальне Штольман глядел на свою любимую и не мог оторвать глаз. Затылок не ломило, отторжения не было. Хотелось немедленно откинуть одеяло, содрать длинную ночную рубашку и погрузиться в эти волосы, груди, войти в…
- Ма-ам? - тихонько позвал Дюк, и Яков очнулся.
Жена не просыпалась. Яков присел на кровать, поставил сына рядом и легко дотронулся до щеки Анны. Вздохнув, она повернулась на бок.
- Анечка, - произнес Штольман ласково, положив руку на её крутое бедро.
“Неужели не получилось? Милая моя, ты здесь?”
Дюк погладил маму по плечу. Анна чмокнула губами во сне и поудобнее подоткнула подушку.
- Нина Аркадьевна, - громко сказал Яков, - вы опаздываете на прием у её Величества.
Широко распахнув глаза, Анна встретила напряженный, даже сердитый взгляд мужа. Она откинула одеяло, привстала на постели. Взглянула на свои руки. Голова работала ясно, будто и не меняла владелицу, и Анна, жеманно сложив губки, потянулась за подушкой.
- Милый Якоб…
Штольман отдернул руку, будто обжегшись. Дюк отодвинулся.
- Если ты еще раз… - вскочив на матраце, Анна опустила подушку на голову опешившего Штольмана, - назовешь меня Ниной Аркадьевной, я на тебя… императору пожалуюсь! Вот!
Хохоча, Яков схватил жену в охапку, повалил ее на постель и стал целовать в пухлые со сна губы.
- Милая моя… Счастье мое… Дюк, иди сюда, вместе будем маму целовать…
========== Глава 16. Тяжелый выбор ==========
Нехотя выпустив Анну из объятий, Яков развалился на постели и наблюдал, как жена роется в шкафу.
- Аня, мы ведь уже дома, да и ночь на дворе. Куда ты собралась? Верочка наверняка уже спит.
- Там же Нина! - сделав страшные глаза, Анна вытащила свой любимый халат и накинула его поверх ночной рубашки.
- Вдруг она все перепутала и вселилась, например… - Анна захихикала, - в Фуфельку. Хотя для рыжего она будет лучшей мамочкой…
Яков вздохнул.
- Бедная Фуфля, я к ней уже привык. Хорошо, проверим. Дюк, а ты куда?
- На Фуфельку смотреть! Я знаю, она в подвале! - любопытный малыш направился к двери в гостиную.
- Дмитрий Яковлевич!
Дюк замер у порога.
Укоризненно покачав головой, Яков подошел к сыну, поднял его на руки и поцеловал в щечку.
- Дмитрий, спасибо тебе большое, что помог маме. Ты молодец. Но сейчас пора спать.
- Ну мам! - Дюк давно знал, кого из родителей можно пронять широкой отцовской улыбкой.
Анна обняла свою кровинку.
- Солнышко, ступай в детскую. Папа прав, тебе давно пора в кроватку, а завтра с утра пойдем кататься на велосипедике.
Под недовольное бурчание сына Штольман, даже не глянув на лежавшую на диване женщину, прошел через гостиную и скрылся в холле.