— Бессилие? — зло усмехнулся я. — Коли ты, святой отец, решил, что видел в Александровске предел моему могуществу — смею тебя заверить, это даже на десятую часть моих истинных сил не тянет! Если я отброшу жизнь и буду сражаться без оглядки, то…
— То сдохнешь сам и гарантированно погубишь свою семью, господин, — заговорил Смолов. — Ты же сам понимаешь — нас взяли за яйца.
Я помолчал, сжимая кулаки. Понимаю я это всё, вашу мать! Ещё как понимаю! Но слепая ярость душит, давит на меня…
— Именем моим, я, Пепел, клянусь — коль моя семья пострадает, я убью ту крысу, что заведует Тайной Канцелярией Императора, — медленно, неспешно заговорил я, шагая к отцу Сергию. — Не считаясь с препятствиями, не считаясь с сопутствующим ущербом, не оглядываясь на то, сколько невинных погибнет в процессе — я убью, а душу его скормлю самым паскудным из ведомых мне тварей Инферно. Так же я поступлю с каждым, в ком будет хоть капля его крови — а я найду каждого, можешь быть уверен, я Великий маг крови, и никакие ухищрения в духе дешевых шпионских романов не уберегут их от меня. Детей, женщин, стариков, младенцев, незаконнорожденных, всех и каждого — найду, мучительно убью, а души скормлю инфернальным тварям. Сделаю или сгину, пытаясь сделать!
В такт моим словам во все стороны расходились могучие волны Магии Души. И говоря могучие, я не шутил и не прибегал к поэтическим преувеличениям, я говорил как есть — Сергий Белозерский, могущественный Маг Заклятий, благодаря вере даже более устойчивый к подобным видам волшебства, пошатнулся и рухнул на одно колено, сплёвывая кипящую, исходящую черным дымом кровь.
И мир ответил мне. Все и каждый, обладающий хотя бы крупицей колдовского дара, на расстоянии сотен километров ощутили, как что-то в этом мире изменилось. Как нечто, чего никогда под этими небесами не было и появление чего не было даже предусмотрено, возникло и стало частью их мироздания — Магия Души Великого Мага. Магия Души такой мощи, на которую никто под этим небом не был способен в принципе…
Тихий шелест ветвей в окрестных лесах, журчание ручьев, рокот океана, дыхание кружащихся в привычном танце ветров и даже сам ход великого и необъятного потока пронизывающих весь наш мир маны — всё это на краткий, едва уловимый миг замерло, словно бы став молчаливыми свидетелями сказанного. Свидетелями того, что если я не исполню своей клятвы то сама моя суть, собственная же магия отвернется от меня, навсегда покинув меня. Семь Молний покинут мою душу, растворившись в потоках магии и вечного времени, и моё существование в том виде, которое есть у меня сейчас, окажется невозможно…
— Так как ты явно не в курсе, что сие означает, я поясню, господин командующий, — продолжил я, подойдя вплотную к нему. — Эта клятва, если я её нарушу, дарует мне судьбу, на фоне которой обычная смерть может показаться не слишком-то обременительной, скорее даже мелкой проблемой. Эту клятву, в отличии от тех, что приносят перед алтарями богов или призывая в свидетели различные посторонние силы, невозможно отменить. Не выйдет откупиться щедрой жертвой, не получится хитро переиграть условия сказанного, пользуясь буквой, а не духом принесенной клятвы… Ибо свидетелем и гарантом выступаю сам я. Ты спросишь, к чему было давать столь невыгодный и категоричный обет? А к тому, святой отец, что если я узнаю о том, что мои родичи пострадали, на некоторое, пусть и не слишком продолжительное, время вся моя былая мощь вновь окажется в моём распоряжении. Я стану подобен ярко горящему костру, что прогорает до самого пепла, до самой золы, не оставляя даже угольев по себе… Я умру, причем гарантированно, при её исполнении, однако в отведенное мне время я буду сильнее десятка Магов Заклятий разом. Ибо в моей прежней жизни, в старом моём мире рангов было не восемь, а девять — и я был сильнейшим боевым магом своего времени. И всю силу своего мастерства в деле разрушения и смерти я направлю на месть. Запомни мои слова и донеси их до той твари, что находится в Петрограде. И ради всех святых, в которых ты веруешь — донеси эту мысль до него немедленно и без посредников. Ибо чем скорее он это узнает, тем больше шансов на то, что мне не придется воплощать свои угрозы в жизнь. Мы друг друга поняли?