В той войне я и Ивар так и не сошлись в бою — он пал ближе к концу войны от руки иных людей. А сам Темная Звезда был сокрушен — совершенно чудовищной ценой. Две трети… А по иным оценкам — и все три четверти высших магов планеты сложили головы в этой войне. А население мира потеряло до половины своей численности… И вот теперь эта тварь, один из прислужников Этель Нуринга, один из его генералов, живет под одним небом со мной! Даже если отбросить всё прочее — нам двоим нет места в одном мире. Либо он, либо я обязаны погибнуть — и я не постою ни за какой ценой в стремлении эту погань истребить. И убью его так, чтобы максимально изуродовать его душу. Наша ненависть непримирима, это нечто, что лежит даже дальше, чем простая принципиальность. К тому же — с его знаниями и умениями, боевым опытом и при наличии ресурсов целой Скандинавии, да в столь непростое время, способны привести к катастрофе для нашей Империи.
На некоторое время установилась задумчивая тишина. Присутствующие переваривали сказанное мной, погруженные каждый в свои мысли. Я же в очередной раз проверил контур блокирующих возможность подслушивания чар — от своих ближних соратников скрывать подобное я не собирался, да и нельзя это назвать прямо уж слишком ценной информацией… Но всё равно — раскидываться подобным совсем уж небрежно тоже было бы глупо.
— Но он ведь, насколько я поняла, этот Ивар или Рагнар далеко не так силен и опасен, как этот его господин? — нарушила молчание Инжирская.
— Куда ему до Врага Мира — рассмеялся я. — Мы оба, даже вместе и будучи на пике своих сил, против него и пяти ударов не выстоим! Против этого… существа, язык не поворачивается назвать его человеком, можно было сражаться лишь при тотальном численном превосходстве и имея в рядах хотя бы нескольких сильнейших боевых магов в нашей истории. Но то в моём мире — здесь же, если вдруг случиться так, что я ему проиграю и паду, он вполне может стать угрозой всей Империи. Когда он восстановит всю свою прежнюю силу в открытом бою против него не выстоит никто из здешних магов. Он станет не просто рядовой, нет — он будет экзистенциальной угрозой Российской Империи. Бессмертный, превосходящий любого чародея в силе на две головы, постепенно укрепляющий свои позиции, набирающий учеников и последователей, которые будут обладать доступом ко всем его знаниям, и являющийся принцем государство, которое уже много веков живет жаждой сокрушить Россию — как вы думаете, стоит ли оставлять шанс подобной угрозе уцелеть и прорасти ядовитыми семенами?
После всего услышанного желающих оспорить мой приказ больше не нашлось. Огромная многолучевая магическая фигура, вычерченная прямо на руинах крепости, в её внутреннем дворе, понемногу фонила силой, готовясь к предстоящему действу.
С момент моей битвы с Иваром и совещания на линкоре прошло два дня. Сразу после совещания, на котором Кристина сразу начала пытаться отговаривать и переубеждать меня, я раздал указания о том, что нужно делать моим подчиненным.
Сведениями о Маргатоне и ритуалами, призванными использовать силу Владыки Крови, располагали все сколько-то значимые и доверенные мои подчиненные, но подобной масштабности ритуал был им, разумеется, в новинку. И несмотря на все попытки переубедить меня со стороны Кристины, пытаться мешать выполнению моего приказа она благоразумно не пыталась, а потому времени моим соратникам хватило.
Вдоль многочисленных линий огромной звезды, чьи лучи были очерчены в соответветствии с положением небесных светил, пробегали разряды Красных Молний — это уже я сам начал питать ритуал своими силами.
В разных частях звезды, усаженные прямиком на выплавленные в земле ритуальные знаки, лежали скованные шведы. Простые солдаты и офицеры — все вперемешку, специально, как того и требовал ритуал. Лишь в самом центре находилась группа Архимагов и Старших Магистров врага, к которой я сейчас и направлялся.
— Займите свои места, — велел я, и мои маги начали расходиться, занимая загодя закрепленные за ними места.
— Трус и мерзавец, — сплюнула при моем приближении одна из Старших Магистров врага. — Бесчестное животное, ты нарушаешь все…
— Да закрой ты пасть, курица, — презрительно бросил я, постепенно, с каждым шагом увеличивая количество испускаемых мной Красных Молний. — Будет мне ещё всякое без пяти дохлое дерьмо морали читать.