Молния рассекла призрачную клешню пополам, пробилась через демонов, защитные чары бедолаг из числа более менее разумных и пытавшихся защититься, и ударила прямиком туда, откуда я ощущал потоки контролирующей чары магии.
И я попал. Нельзя сказать, что вокруг твари не было никакой защиты — высший демон полагался отнюдь не только на маскировку, как и всякая уважающая себя тварь такого калибра, он был окружен несколькими слоями защиты, причем часть этих защитных чар поддерживалось его группой поддержки, тварями шестого-седьмого рангов, но всё это ему не помогло.
Ментальный… Стон? Крик? Вопль? Не знаю, как это поточнее описать, но в общем — возглас твари был весьма «громок» для сильных чародеев. Рана, нанесенная Черной Молнией, была, к сожалению, не смертельна, но букет острых и незабываемых эмоций, испытанных демоном, вышел явно весьма внушительным. Настолько, что мгновенного ответа на удар даже не последовало.
— Держитесь, судари и сударыня! — раздался в наших головах голос капитана линкора. — Сейчас будет рывок!
Не раз отработанный ещё во время перелета через европейскую часть России манёвр с использованием сил Кристины — девушка была посредственным бойцом, но однако же как помощник в бою иной раз несла пользы поболее, чем Маги Заклятий военной направленности. Она пребывала, кстати, не на «Змее» или «Николае Шуйском», а на «Ольфире», с нашим адмиралом Волковым, дабы в случае нужды действовать с ним в связке.
Рывком было быстрое перемещение всей эскадры на небольшую дистанцию. Девушка своей магией на десять-пятнадцать секунд позволяла всем нашим судам двигаться словно бы через сжатое, уменьшенное пространство, при этом не покидая пределов мира — и на это время скорость всех судов возрастала в добрых пять-шесть раз. Собственно, построение, которое сформировала эскадра, в первую очередь несло функцию прикрытия своими защитными экранами более слабых и плохо защищенных судов — те же десантные корабли и грузовые баржи во время Рывка запросто могли развалиться от сопротивления воздуха, который требовалось отражать и заставлять обтекать суда с помощью защитных барьеров наиболее крупных судов и силами всех аэромантов флота.
В момент Рывка эскадра устремилась вперед и вверх, в тонкий просвет между атакующими сверху и с фронта тварями, разом оставляя с носом большую часть атакующих. Ветер ударил по защитным барьерам с силой океанских волн в лютый шторм, однако более сотни аэромантов на судне, действуя слаженно и умело, снизили давление до допустимых норм — и схожая картина наблюдалась везде.
Рывок нельзя было совершать на длинные дистанции — слишком был велик риск столкновения судов, ведь все они обладали разной массой, разной скоростью и разной прочностью, к тому же невозможно было рассчитать точную траекторию каждого из них так, чтобы гарантировать отсутствие в процессе непредвиденных аварий… Но много времени и не понадобилось.
Секунде на седьмой манёвр закончился, и мы оказались уже не в положении зажатой со всех сторон добычи, а вырвавшегося на оперативный простор могучего хищника, что попросту проломил удерживающие его капканы и оказался сбоку от одного охотника и над головой другого — причем теперь это им требовалось спешно разворачивать свои порядки, чтобы не поплатиться слишком сильно за свою оплошность.
Впрочем, поплатиться им всё-таки придется. Ибо, хоть я и ощутил шесть мощных аур в орде демонов, но зато по их смешавшимся, неготовым к такому повороту дела боевым порядкам наконец ударили в полную мощь основные орудия эскадры — летучие замки с крейсерами и линкор с «Ольфиром» пустили в ход главные калибры, что по приказу Волкова до поры молчали.
А ещё я задался одним интересным, наводящим на размышления вопросом — какого лешего из всего неисчислимого многообразия обитателей Инферно я оба раза наталкиваюсь именно на тех из них, с которыми имел дело в прошлой жизни⁈
Глава 8
Вот теперь флот был на удобной для себя дистанции. Залпы десятков кораблей, боевые заклятия пятого и выше рангов — в основном судовые, ибо они били в несколько раз дальше, чем способен волшебник соответствующего ранга — и многочисленные приказы кораблям о перестроении — наш флот уверенно выравнивался, принимая новый строй.