Я ведь уже не раз упоминал, что моя память и знания восстанавливаются во всё большем объеме, верно? Так вот, всплыло у меня в голове теперь и знание о том, в чем была причина конфликта Забытых с Эдемом. Возможно, однажды я поведаю и эту поучительную историю, но сегодня остановимся на одном, самом важном для нас обстоятельстве — Забытые, ещё до того, как достигли зенита могущества своей цивилизации, придумали немало интересных способов использовать с выгодой для себя защищающие смертных Законы Творца, пользуясь тем, что последние от них не защищены.
Забавный факт, который лично меня лишний раз убеждает в том, что Творец-Всесоздатель был прав, назвав нас лучшими своими творениями — единственный раз после того, как он даровал свободу воли всему, что сотворил (а не одним людям, как некоторые утверждают) лишь мы смогли сделать нечто такое, что заставило нашего общего отца вернуться и зримо вмешаться в любовно созданный им мир. И этим вмешательством как раз и стали Законы Творца, защищающие сами магические измерения и их обитателей от нас. И, признаюсь честно, это знание заставляет меня безмерно гордиться своей расой — как бы не хорохорились все эти почти вечные уроды вроде разных Духов, Богов и прочих, как бы не пытались внушать нам своё величие и нашу ничтожность, а факт есть факт — Творцу пришлось лично вмешаться, чтобы спасти этих самоуверенных мудаков.
Именно поэтому, кстати, я не признаю никаких богов, не верую и вообще считаю их обычными, просто разожравшимися и чрезмерно самоуверенными магами, то бишь ровней — для меня есть лишь Творец-Всесоздатель, а всё остальное я не признаю.
— Займусь их отправкой к тебе после того, как разберемся с демонами, — сказал я Маргатону. — Пока пусть побудут с остальными пленниками.
— Хорошо, — покладисто согласился Владыка Крови. — Как поступим с камнями? Я готов принять их в уплату оставшегося долга.
— Ишь, какой скромный, одолжение мне делает, оплату камнями он милостиво «готов» принять, — усмехнулся я. — Нет уж, дорогой мой друг, что делать с камнями я решу после битвы. Но одно могу сказать сразу — все тебе не достанутся.
— Мы ведь не прописали четко, сколько ты мне должен будешь доплатить помимо этих шестерых магов, — напомнил посуровевшим тоном Владыка Крови. — Ты ведь понимаешь, что цена может разниться от твоего поведения? И очень, очень сильно разниться!
— Ага, — согласился я. — А ещё понимаю, что выше определенного лимита ты цену поднять все равно не можешь, и мне вполне по силам её выплатить. Зато после этого ни единой капли праны, ни единого призыва и ни единого контрактора в этом мире у тебя уже не будет — я буду из принципа обращаться к кому угодно, кроме тебя. Да, это будет не так выгодно, удобно и надежно, но если мы с тобой пойдем на принципы — то мне есть, кем тебя заменить. А вот тебе меня? Учти, я прекрасно понимаю, как важно и выгодно тебе заиметь доступ в ещё один мир, так что фразой про то, что это для тебя мелкая потеря, ты меня не обманешь.
— Всё-таки ты самый наглый, жадный, бесчестный и мерзкий сукин сын из всех смертных, с кем я имел дело, — проворчал он.
— Лесть тебе тоже не поможет, — сурово ответил я. — Даже не надейся.
Мы с Владыкой Крови, пожалуй, даже друзья. После всего, что было в этом мире точно. Однако это ничуть не мешает ему периодически проверять границы дозволенного в наших отношениях.
Если бы это был кто-то другой, кто-то из людей, например, я, скорее всего, отвечал и действовал на это в разы жестче. Однако небезосновательно, надеюсь, считая себя не самым последним знатоком законов мира Духов, магических планов и прочих существ, обитающих в иных областях Вселенной, я давно понял и принял одну важную вещь, о которой очень часто забывают многие следующие этой тропой магического искусства и частенько от этого страдающие — эти существа отличаются от нас. Не так сильно, как кажется изначально непосвященным людям, схожего в нас тоже много, значительно больше, чем различий… И когда разного рода призыватели Духов или любители заключать сделки с обитателями магических планов вроде меня осознают это, многие из них допускают большущую ошибку — начинают воспринимать их как людей. А это неверно — они иные, и это не хорошо и не плохо, это часть их природы.