— Будет сделано, учитель, — ответил Вася.
— И позаботься о том, чтобы он не обвел вокруг пальца твой собственный разум, — напутствовал я. — Глубокая Тьма Разума должна быть активирована сразу.
— Знаю, наставник, — ответил он, уже находясь спиной ко мне и шагая к выходу из зала с Долгоруким.
— Так кто тебе помог справиться с отрядом британцев? — задала вопрос Ярослава. — Нет, ты, конечно, безусловный гений и великолепный боевой маг, но даже так — одолеть в одиночку отряд в три десятка высших магов, пятеро из которых Маги Заклятий, даже для тебя перебор. Тем более что при всей моей нелюбви к британцам в глупости их не упрекнешь — так что за тобой явно не слабаков посылали. Или ты… Ну, как тогда, на Нежатиной Ниве? Снова смог временно поднять свою силу до уровня, которым обладал в прежней жизни?
— Тут скорее что-то среднее, дражайшая тетушка, — усмехнулся я. — Послали они, конечно, не совсем уж откровенных слабаков, но действительно опасным, и то с натяжкой и оговорками, мог считаться лишь один. А я, в свою очередь, восстановил далеко не всю свою прежнюю силу, а лишь какую-то часть её, да вдобавок часть энергии, позволившей мне это сделать, пришлось направить на мою рану. Иначе ни о какой битве и тем более победе речи и быть не могло — слишком тяжелая рана, с ней я не могу толком использовать высокоранговые чары. Но даже этого хватило, чтобы одолеть врага. Лучше расскажи, как дела у вас? Не было проблем в пути? Может, случились какие-то стычки? А то мы, надо признать, и добраться толком не успели, как уже пришлось поучаствовать в хорошей драке.
Ярослава, спокойно дожевав кусок жареной говядины и запив его хорошим глотком вина, заговорила:
— Да, о твоих подвигах уже все наслышаны. Сошелся в поединке с принцем шведов, прогнал его, правда получив рану в процессе, но зато пленив нескольких Архимагов и больше десятка Старших Магистров… Ну и сколько-то войска с магами, а затем их всех принеся в жертву. Многие одобряют твой поступок, несмотря на то, что это были пленники — мол, раз пришли с мечом и магией в чужой дом, то статус пленника служить им защитой не должен!
Сделав ещё глоток, на этот раз совсем небольшой, она продолжила:
— У нас все прошло почти без происшествий. В нашем флоте четыре линкора, девять крейсеров, три десятка эсминцев и сотня боевых суденышек поменьше. Плюс грузовозы и десантные корабли, разумеется. Пятьдесят тысяч отменного войска, не считая магов, двадцать один Архимаг, четверо Магов Заклятий, более чем полсотни Старших Магистров… В общем, весьма мощный такой кулак, способный вышибить зубы многим врагам. Вот только сутки назад нас атаковали неизвестные — трое Магов Заклятий с пятнадцатью Архимагами, все — воздушники. Били с большого расстояния, разделившись на три группы и с противоположных направлений. Неслабо, сволочи, били! Линкорам-то оно, конечно, было не страшно, да и крейсера, учитывая что на каждом по Архимагу было, тоже б сдюжили, но вот остальные — точно нет. И ладно б там ещё на суда помельче да эсминцы — в принципе, если бы сильно сгрудились, их вполне можно было бы закрыть линкорами, крейсерами и барьерами высших магов да спокойно лететь себе дальше на полной скорости. Но, к сожалению, с нами были ещё все эти грузовозы и транспортники, что сильно усложняло нам задачу. Кстати, а почему ты не подал сигнал о том, что вы попали в засаду?
Мне понадобилось секунд пять, чтобы понять, о чем она вообще. А затем я едва при всех не хлопнул себя по лбу — ну конечно! Ещё со встречи на приеме у Второго Императора у меня остался переданный Федором Шуйским одноразовый артефакт. Его мне передали уже позже приема, вместе с короткой запиской. Послание было простым — если срочно понадобится помощь, сломай и я узнаю об этом.
С тех пор он немало времени у меня лежит без дела.
— Признаться, к стыду своему я совершенно позабыл про переданный Федором артефакт, — со смущенной улыбкой сообщил я чародейке. — С момента как я его получил у меня и моего Рода столько всего случилось, что этот артефакт у меня просто из головы вылетел. Он сейчас вообще в Николаевске.
Ярославе явно хотелось сказать что-нибудь возмущенное в мой адрес, но Шуйская сдержала этот порыв. Да, тот факт, что мы вместе сражались и проливали кровь, а также то, что мы родичи, давало ей право общаться несколько более свободно, чем принято в таких случаях… Но это право было реализовано ещё с момента прибытия её отряда — и даже это было уже на грани дозволенного.