Из троицы тех, что остались на месте, ещё одна тварь получила тяжелые, практически смертельные раны, вынужденно прекратив попытки сражаться. Инфернальный вой, полный боли и страха, ударной волной разошелся во все стороны, а затем поток Света и Пламени утих.
Внизу, на несчастной земле, осталась проплавленная вглубь на добрых километр-полтора земля. Воздух даже здесь, вокруг Фариды, достиг ужасающих температур — в добрые три-четыре сотни градусов, не меньше. Могущественная волшебница и некро-дракон, конечно, от подобного особых неудобств не испытывали, хотя рассеянная в воздухе мощь элемента Света причиняла практически физическую боль нежити… Вообще-то неспособной её испытывать, но в случаях с Высшей Магией такое понятие, как правила и законы обычного мира вообще скверно работали…
Вооруженный мечом из пылающей плазмы Шуйский сорвался вперед, атакую оставшуюся в живых троицу. Боевой маг и не думал о таких вещах как защита или осторожность — только вперед, только неистовый, неостановимый натиск, не давая шанса растерянному противнику на то, чтобы оправиться и прийти в себя!
— Смертный!
Разгневанный, полный бешенства голос-мысль, аурным криком разошедшийся на десятки километров… Голос, в котором за яростью и презрением чародейки слышались затаённые, спрятанные глубоко-глубоко нотки неуверенности и даже страха. Хищник, пришедший пировать и лакомиться душами могущественных по местным меркам чародеев, внезапно начал осознавать, что перед ним не сардина, а самая настоящая акула — пусть и не самая большая, не самая зубастая или быстрая, но уж точно не безобидная… И вполне способная сожрать незадачливых охотников!
Гигантская тварь, похожая на облаченного в литую костяную броню воина, внезапно стала крупнее, достигнув добрых полутора десятков метров и раскинувшая в стороны целых шесть огромных конечностей, шагнула навстречу приближающемуся врагу. Будучи Магом Пространства Фарида поспевала за движениями сошедшихся в поединке противников… Но давалось это ей совсем не так просто, как хотелось бы.
Два длинных копья, два меча и два жезла — причем всё вразнабой, вот чем был вооружен демон. Копья ударили вперед — не разом, а с небольшой, тщательно отмеренной задержкой, дабы усложнить до предела возможность уклониться. Они не сияли никакими особыми излучениями, не оставляли за собой энергетических следов или чего-то ещё в том же духе — но даже так она ощущала, что даже царапина, оставленная этим оружием могла бы очень дорого обойтись любому глупцу, рискнувшему недооценить опасность этого оружия…
К её, да и, наверное, демона, удивлению Шуйский даже не стал пробовать уклоняться, признавая превосходство врага в скорости. Лишь чуть сдвигался в сторону, чтобы удар, попав в латный доспех, соскользнул в сторону, а не остановил его окончально. И зачарованный доспех, чуть сверкая при каждом ударе отсветами могучей и сложной магии, с честью выдержал оба столкновения, полностью защитив своего владельца.
Свистнувшие следом два клинка Шуйского смутили ещё меньше. Один, метивший в голову, он пропустил мимо, всё же чуть больше, чем прежде, дернувшись в сторону, а второй лишь вскользь задел его плечо, заставив чуть пошатнуться в сторону…
Из первого жезла, созданного из позвоночника какой-то неизвестной волшебнице твари и украшенной черепом кого-то гуманоидного (но явно не человека, ибо обладателей третьего, расположенного в середине лба глаза она как-то до сих пор не встречала) вырвался поток серебристого мерцания, рухнувшего вниз непреодолимой, несокрушимой завесой, отделяющей крохотного на фоне своего огромного визави русского боевого мага от цели…
Чары, что сходу использовал Федор Шуйский, Фарида идентифицировать так сходу не бралась. Какой-то амулет, могущественный артефакт, выплеснул из себя незримую, могучую волну чародейства, без труда сокрушив преграду на пути волшебника. Белый пламенный метеор ворвался на удобную для себя дистанцию — и багрово-черную молнию, исполненную могучей силой, ударившую из второго жезла, встретил яростно-горячий высверк клинка из чистой белой плазмы.
Крохотная, казалось бы, фигурка на миг словно выросла, разрослась до немыслимых размеров, ничтоже сумняшеся в очередной раз отбросившая всякие рамки здравого смысла, заставив изумленную троицу демонов глядеть на врага-человека с изумлением и уже нескрываемым страхом…
Белый огненный меч, враз оказавшийся из крохотного огонька огромным, прожигающим саму реальность пламенем, рухнул сверху вниз. Шестирукий демон, оказавшийся в этот миг карликом на фоне богатыря, дернулся в сторону, искажая, сминая само Пространство и Время, стремясь уйти, уберечься от страшной опасности…