И тем не менее даже этот удар, который, несмотря на внешнюю безобидность — да Магам Заклятий можно головы отрубать или хоть всё тело уничтожить, пока ауре и энергетике не причинен критический ущерб они способны хоть всё тело отрастить, дай только время! — аура Шуйского оказалась чудовищно повреждена…
Фарида честно признавалась себе — в подобной ситуации она бы плюнула на всё и удрала бы, ибо в первую очередь следовало заботиться о собственном выживании.
Любые последствия сколь угодно разгромно проигранной битвы можно пережить, перетерпеть любые неприятности и последствия — ведь если сохранить жизнь, то шанс отыграться когда-нибудь позже обязательно представится. Особенно с учетом долгой, рассчитанной на тысячелетия жизни, которая была доступна всем прямым ученикам Императора…
А вот мертвец уже ничего не исправит — и потому рисковать своей жизнью сверх необходимого она была абсолютно не готова. Так её учил их великий Наставник, и в этом с философией учителя она была полностью согласна. Правда, он же нередко повторял, что бывают такие ситуации, когда можно отбросить себя и свою жизнь ради победы, ибо бой идет за нечто большее, чем просто жизнь… Но подобная кошке в своих повадках женщина эту часть его наставлений предпочитала пропускать мимо ушей, в отличии от твердолобых упрямцев вроде Титова, Дружинина или Князева…
В ауре же могучего боярина отчетливо была видна ужасная травма. Энергетику же словно выжгло и перекрутило — учитывая показанный уровень боевого могущества, Шуйский, отступив сейчас, имел все шансы со временем залечить даже такие раны. А уж в том, что у мага такого уровня имелся способ сбежать даже сейчас, несмотря на всё происходящее, сомневаться уж точно не приходилось. Хотя…
Если подобный враг — а это, вне всяких сомнений, враг для неё и её господина, просто временно превратившийся в союзника, в силу стечения роковых обстоятельств — сгинет сегодня и здесь, то всем будет только лучше. Уж лучше полные печали некрологи по павшему герою, чем его выживание и проблемы в будущем, которые он потенциально может создать.
Ведь в отличии от просто и прямого, как древко его копья Аристарха Николаева-Шуйского, Федор вполне успешно скрывал свою истинную природу и притворялся рядовым, по сути, Магом Заклятий так долго… Решив сбросить эту идеальную маскировку лишь для того, чтобы спасти своего родича из другого ныне Великого Рода. И если подобный умный, хитрый, целеустремленный и прагматичный человек вдруг окажется не ситуативным, а полноценным союзником и соратником второго реинкарнатора Российский Империи, то это может потенциально вылиться для них в огромные проблемы. Федор Шуйский оказался опаснее и хитрее даже переоцененного и ныне ослабленного войнами и потрясениями Второго Императора, сколько бы тот не хорохорился и не надувал щеки в попытках доказать обратное… И кучка скороспелых недоучек восьмого ранга, внезапно оказавшаяся в обойме его высших магов, ситуации не меняла. Александровская губерния изрядно надорвалась за последние годы, а на фоне наконец сделавшего свой ход Императора Николая Павел Романов смотрелся бледно со своей неспособностью даже прийти своему ближайшему союзнику и деду своей дочери на помощь…
А вот Федор Шуйский… Кто знает, какие ещё тайны и глубинные силы скрывает этот мерзкий старый боярин⁈ Пусть Император и не велел ей хоть как-то пытаться вредить Аристарху и его союзникам, но ситуация оказалась экстренная… Да ктому же она тихонько, аккуратно, так, что никто потом и не заметит…
Могущественные, огромной силы и сложности заклятия, которые она, вообще-то, держала наготове дабы помешать шведскому королю удрать, если бой вдруг повернется в пользу русских аристократов, легли на тот участок пространства, где сошлись в смертной схватки демоны и яростный, беспощадный и к себе, и к врагу русский пиромант.
Который, кстати, и не помышлял о бегстве — несмотря на рану, несмотря на явно чудовищную, невообразимую боль, саму по себе способную прикончить какого-нибудь рядового Архимага, он стабилизировал свой полет и не дрогнувшей рукой сделал выпад вперед.
Лезвие уже иного, синего пламени, длиной добрых три сотни метров и около тридцати шириной метнулось вперед, метя вперед. Фарида лишь удивленно моргнула на подобную жестокость к самому себе и наплевательское отношение к самому ценному, на её взгляд, для любого смертного — к собственной жизни.