Очевидно, Федор Шуйский действительно был из другого теста, чем почти все, кого она знала. Из того теста, которое Бог достает из своих закромов, когда решает слепить героя или злодея — причем не обычного, рядового и мелочного, а того, которого можно с полным на то основанием назвать Великим. И если тот факт, что реинкарнаторы все были слеплены из него, она была готова понять и принять, столько лет наблюдая за учителем, да и остальными представителями этого редчайшего вида… А ещё потому, что слишком многие хроники и летописи, описывающие этих людей, сходились в одном — что-то были люди явно необычные, пугающе целеустремленные и сильные духом.
Но вот от обычного, рожденного в этом мире и, как и она, проживающего первую и скорее всего единственную жизнь мага подобного она не ожидала.
Молча терпящий ужасающую боль чародей достиг цели своим ударом — защитная сфера лопнула, вызвав мощнейшее содрогание потоков магии. Однако не выдержал столкновения и выпад волшебника…
Всё зависло в кратком, зыбком мгновении неустойчивого равновесия, вызвавшего буквальный зуд в ладонях женщины. Надо добить! Добить всех троих, пока есть шанс!
Однако она не успела вмешаться. Демон, не успевающий сплести никаких новых хитрых и разрушительных чар, лишил действовать иначе и наверняка. Одна из лап инфернального генерала метнулась к его израненному, прячущемуся позади сородичу и пробило его грудь. Жутко взревел демон, не ожидавший подобного хода от своего сородича — а в следующий миг аура твари Инферно налилась мощью и силой, поглотив жизненную и магическую энергию своего соратника, забившегося в предсмертных конвульсиях.
Что ж… Никто ведь не говорил, что демоны предают только смертных, верно? В чем-то Фарида даже мысленно одобрила поступок твари — она, вполне возможно, поступила бы на месте порождения Инферно точно также…
Изо рта Шуйского вниз хлынула кровь — добрые пол литра, а то и целый литр. За спиной боярина, как у самого настоящего архангела, вспыхнули мощью шесть сотканных из чистого синего пламени крыльев, над головой появилась пламенеющая корона, огонь объял целиком всю фигуру чародея, и тот спокойно шагнул вперед.
И пока он делал этот шаг посреди застывшего от безумной мощи, хлынувшей от закованного в доспех воина времени его фигура вновь увеличилась. Второй, третий шаг — и вот уже небеса попирает гигант в добрые три сотни метров.
И это был не Доспех Стихии. Даже не просто Заклятье, усиливающее до предела эту способность, чем баловались многие Маги Заклятий, доросшие до своего ранга скорее вопреки и не обладающие знаниями, позволяющими сформировать более надежные и могущественные Заклятия.
Нет, то было полное слияние с двумя Элементалями разом. Ибо теперь меч Шуйского пылал не белым пламенем, а чистейшим золотым сиянием. Огромный клинок взметнулся к небесам, и набравшая чудовищную мощь тварь, призвавшая себе на помощь Тьму и Огонь самого Инферно, почувствовала на своей шкуре всю безумную мощь русского боевого мага. И порождению запредельного ужаса и смерти, адепту самых разрушительных сил во вселенной откликнулся его повелитель — некто по ту сторону Бытия, некто, стоящий неизмеримо выше смертных и даже Богов…
Некто, что не склоняя головы был способен биться даже против Серафимов, вторых по могущество воинов Эдема после самих Архангелов. Один из Князей Инферно, высшей знати этого Плана Бытия, выше которых стояли лишь несколько Королей и Император Инферно. Сущность, ровней которой во всем громадном мироздании могли считаться менее сотни существ — на все бесчисленные миллионы миров…
Он шагнул, вызывая на бой само Мрак и Пламя. Саму квинтэссенцию чудовищных, запредельных сил, призванных прыгнувшим выше головы и использовавшим разом столько сил, что уже одно это почти убило демона, Шуйский встретил с великолепным презрением. Поле боя на миг от горизонта до горизонта накрыло покрывалом самого темного, предрассветного часа, Время застыло, не в силах двигаться в этом пространстве, в очередной раз потревоженное и испуганное отбросившими всякие рамки монстрами от магии…
Пламень Инферно, ещё более черный, чем сами Мрак и Тьма, бросились на гигантскую фигуру, стремясь сковать, поглотить, растворить в себе и заставить угаснуть. Ужасающей мощи чары, перед которыми блекли даже Сверхчары, заставили Фариду закрыть себя и несчастного некро-дракона своим Заклятьем — сильнейшие защитные чары в её арсенале отгородили, отсекли Пространство в котором она и её своеобразный «конь» находились от остального мира. Сейчас никто и ничто не могло достать её — пусть в течении не слишком продолжительного времени, но зато эту защиту можно было считать практически абсолютной…