Османский шехзаде Селим замер, позабыв о трубке кальяна, застывшей на полпути к его губам. Глаза чародея закрылись, после секундной заминки из ауры Великого Мага посыпались различные чары — сенсорные, аналитические, усиливающие восприятие и множество иных, призванных помочь разобраться в происходящем.
Стоящий перед огромной панорамной иллюзией одного из участков невероятно длинного фронта боевых действий, где планировался очередной удар по войскам Российской Империи кронпринц Генрих Уэльский замер на полуслове.
Стоящие вокруг иллюзии английские генералы и Главы Великих Родов подняли взгляды на затихшего кронпринца. Генрих стоял, всё также пальцем указывая на иллюзорную карту, даже не закрыв рта — и высокородные британские аристократы с недоумением уставились на столь необычную картину. Могущественного принца никто не решался тронуть, и по рядам присутствующих пошли молчаливые перешептывания посредством телепатии. Что могло произойти такого, что могущественный реинкарнатор, благословении Британии, замер, позабыв обо всём в момент обсуждения деталей предстоящего мощнейшего удара по русским, что должен был перейти в первое генеральное сражение этой кампании? Да ещё и в столь нелепой позе…
Впрочем, спустя десяток секунд кронпринц опустил руку и прикрыл рот. Однако вместо продолжения военного совета собравшиеся услышали лишь короткое:
— Все вон.
И даже Главы Великих Родов не решились не то, что возмутиться столь оскорбительным словам и тону, но хотя бы показательно задержаться с выполнением приказа. Ибо даже в самые тяжелые и ответственные моменты этой войны никто ещё не слышал в голосе Генриха и десятой доли прозвучавшего сейчас напряжения. В чем бы ни была причина приказа, это было явно нечто воистину серьезное…
Сам же кронпринц стремительно начал сплетать одно за другим множество заклятий. Не усиливая восприятие или пытаясь чарами проанализировать подробности того, что принесло на волнах мирового эфира, нет. Он пошел другим путем, открывая одно за другим окна в Инферно и связываясь с тамошними Лордами — с теми несколькими, с которыми у него были контракты и взаимовыгодные союзы. И сразу же направлял туда потоки эфира, что так его встревожили, вместе с коротким слепком самого первого мгновения, когда до него дошел отзвук событий на востоке Российской Империи.
— Что происходит⁈ — задал один единственный вопрос могущественный демонолог.
— Что происходит? — изумленно спросил Арзул фир Виниттор. — Как ты пришел в себя⁈ Ты уже должен был быть трупом! Самоуверенный слабак, недостойный…
Договорить вампир не сумел — неведомая сила сомкнула ему уста. И даже заблокировала ауру так, что он не мог использовать телепатию. Как⁈ Кто⁈ Что происходит⁈
— В Небесах и на Земле лишь Я — достойный! — гордо, уверенно и спокойно заявил внезапно пришедший в себя смертный.
На своего недавнего противника он даже не глядел. Взгляд чародея был обращен строго вперед, на нескольких Младших Богов, что первыми достигли области, в которой парили Души, и схватили четыре-пять сотен светящихся комочков. Схватили и даже половину уже поглотили…
— Мерзкая погань, — брезгливо бросил волшебник. — Сгиньте.
Младшие Боги, существа, чья полная мощь сейчас, без Законов Творца, обычно ограничивающих их реальности смертных, была на уровне Великих Магов восьми и выше Сверхчар, просто лопнули.
Без громов и молний, без взрыва и грохота, без сотрясающих саму ткань реальности сверхусилий — просто и обыденно, будто столкнувшиеся с иголкой пузырьки из мыльной воды, что обычно надувают играющие детишки.
Кошмарные твари, от трех десятков до полусотни метров габаритами, не оставили после себя вообще ничего. Ни крови, ни костей, ни ошметков плоти, ни остаточного магического эха — сгинули, словно их здесь никогда и не было. Лишь плененные ими души, в том числе и те, которых эти Боги успели поглотить, остались висеть на том месте.
Весь Темный Пантеон напряженно замер, не понимая, что происходит. Пришедшая в миг пробуждения того, в ком они ощутили мощь наследия Забытых и океан халявной силы, могущественная аура на миг накрыла наступающих Темных и они замерли, пытаясь понять, что происходит.