Я бы мог защититься, если бы не сила Демонического Бога в Сверхчарах… Кровосос тоже подготовился к нашей схватке на славу!
Ну, вот и настал момент истины. Ты хотел предельного напряжения всех сил, Пепел? Хотел схватку на самой грани, бой, в котором всё будет поставлено на схватку? Ну вот, получи и распишись, придурок!
В любой другой ситуации я бы мог перевернуть ход боя без особого труда. У меня всё ещё был козырь, который с гарантией бил все, что мог даже теоретически противопоставить мне вампир. Козырь, который я тщательно сберегал не один год, при каждом удобном случае увеличивая его мощь, вкладываясь в него, как мещанин вкладывает свои кровные на накопительный счет в Имперском Банке…
У меня был полный сил, готовый выйти в силах тяжких Маргатон — а против целого Повелителя Крови не устоять и десятерым таким, как Арзул фир Виниттор.
Вот только если я хочу стать значительно сильнее и, что даже важнее, наконец-то разобраться в том, что твориться в моей душе, то нужно терпеть до конца. Нужно рискнуть по-настоящему, без дураков оказаться на грани гибели — не знаю, откуда у меня такая твердая убежденность в этом, однако это знание тверже алмаза, крепче доспехов Лордов Инферно. Я просто знаю, что это так, а ещё знаю, что на краю гибели я должен оказаться в реальной схватке, с врагом, что действительно сильнее меня — пытаться подстроить нужную ситуацию с теми, кто слабее, было бессмысленно… Поэтому, когда я выходил на эту битву, ключи от клятв и возможности призвать Маргатона я передал жене. Впрочем, я бы так поступил в любом случае — Хельга носит под сердцем моих детей, и покидая её в такой час я просто не мог не оставить ей самую надежную защиту.
Силы стремительно покидали меня, и перед глазами уже начало темнеть — сознание медленно затухало, готовясь вот-вот меня окончательно покинуть. Так… Пора бы выпускать моих квартирантов, чтобы приглядели за моей бренной тушей. Неизвестно, сколько я пробуду в отключке — мгновение, десять секунд, минуту?
И очнусь ли вообще, мелькнула мысль. Это будет самая идиотская смерть, какую только можно представить… Однако прежде, чем эта мысль успела до конца оформиться, я выключился.
И тут же пришел в себя. Только уже не в ночных небесах, защищаясь от атак напирающего вампира — нет, совсем в ином месте.
Там же, куда меня отправила Башня Забытых, что в Каменске. Небольшая полянка, окруженная густым туманом, что на самом деле был моей запечатанной памятью…
Глава 2
Итак, вот она, знакомая антрацитово-черная, от горизонта до горизонта, вздыбившаяся куда-то в бесконечную высь стена. Я огляделся, зябко поежившись — а ведь сейчас, будучи несравнимо более могущественен, чем в первое свое посещение этого места, я рассчитывал, что буду чувствовать себя намного увереннее, чем в прошлый раз. Что ж, как ни странно, я ошибался. Знаете, как говорят — во многих знаниях много печали? Это был тот самый случай.
В прошлое свое посещение этого места мне казалось, что здесь сокрыта память именно о моей жизни как Пепла, о трех веках бытия аристократа в очень похожем на этот мире, где я также являлся Великим Магом, как и сейчас. Мне думалось, вернув себе девятый ранг я автоматически решу эту проблему. И отчасти оказался прав, память и знания действительно сейчас при мне…
Моя Сила Души стала бесконечно более податливой и управляемой, сам её объем значительно возрос, чувствительно превосходя пик прошлой моей жизни, ведь пройденный мной в этом мире путь, преодоленные испытания и дорога саморазвития была слишком обильна на события и препятствия. За пять последних лет я успел пережить больше, чем будучи Пеплом пережил за первый век жизни, и всё это не могло не сказаться на Силе Души.
И сейчас, используя её, вместо твердой и спокойной уверенности в себе и своих силах я ощущал себя куда более встревоженно, чем в прошлый раз. Ибо ощупывая Стену с изумлением всё отчетливее понимал — это была не просто сложная, высокоранговая магия, нет… Это было нечто большее, намного, намного большее — нечто воистину достойное называть Высшей Магией, рядом с которой все мои заклинания девятого ранга, все мои познания, навыки и Сверхчары были не более чем жалкими ужимками балаганного факира, добывающего себе на пропитание дешевыми представлениями для сельской черни и ловкостью рук, шарящих по поясам зазевавшихся прохожих.